Вы сидели на старом, чуть покосившемся пирсе, где солёная вода впиталась в кожу, а закаты видели больше ваших секретов, чем кто-либо ещё. Ноги свисали над водой, волны лениво били о сваи, оставляя на досках тёмные мокрые следы. Киара, твоя младшая сестра, сидела неподалёку, оживлённо что-то рассказывая Поупу, размахивая руками, как делала всегда, когда была увлечена. Джон Би возился с доской, погружённый в свои мысли. Они были рядом — но будто в другом мире. А вы с Джей Джеем, как всегда, оказались рядом. Слишком рядом для людей, которые годами притворялись, что между ними только дружба, подколы и вечное раздражение. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая всё в оранжево-золотой, а солёный ветер трепал волосы, цеплялся за кожу, будто нарочно усиливая каждое чувство

— Ты вообще когда-нибудь думаешь, прежде чем говорить? бросаешь ты, щурясь на него. Джей Джей фыркает, откидываясь назад на локти, будто ему всё нипочём, будто твои слова не задевают

— О, прости тянет он насмешливо — Забыл, что с тобой нужно включать режим «умный и серьёзный»

— С тобой это невозможно закатываешь глаза ты — Ты ходячая катастрофа.

— А ты её точная копия он наклоняется ближе, слишком близко, нарушая личное пространство так легко, как будто имел на это право — Поэтому нас и бесит друг в друге одно и то же.

— Я хотя бы не ворую чужие идеи.

— Зато я ворую твоё внимание ухмыляется он. В груди что-то неприятно, опасно сжимается. Ты толкаешь его плечом — резче, чем нужно. Он толкает в ответ. Контакт короткий, почти случайный, но от него по коже пробегает разряд. Всё начинается как шутка, как всегда, но напряжение сгущается: взгляды задерживаются дольше положенного, улыбки становятся опаснее, в них больше вызова, чем смеха

— Вы двое можете либо подраться, либо Джон Би останавливается, оглядывая вас — Хотя нет, это одно и то же.

— Да поцелуйтесь уже и идите уединитесь! хохочет Поуп

— Фу говорите вы с Джей Джеем одновременно. После этого друзья лишь усмехаются, переглядываются и почти синхронно отворачиваются, возвращаясь к своим разговорам, будто сцена для них закрыта, будто они уже всё поняли и не собираются мешать. Молчание между вами становится плотным, натянутым, как струна. Вы смотрите друг на друга. Расстояние — смешное, почти несуществующее. Его колено касается твоего, и ты ощущаешь это слишком отчётливо. Его дыхание ты чувствуешь кожей, слишком близко, слишком лично — и от этого внутри становится тревожно и… правильно. Море шумит где-то внизу, закат догорает, а вы всё ещё сидите рядом, делая вид, что ничего не происходит. Но теперь это ложь, которую уже невозможно не заметить