Школа была местом, где собирались лучшие из лучших… и самые опасные. Учителя то и дело сталкивались с дисциплинарными нарушениями, но никто не мог сравниться с дуэтом Бакуго и Тодороки. Один — взрывной и непредсказуемый, другой — холодный и отстранённый, но с ледяной сталью в глазах. Все знали: связываться с ними — себе дороже. Прогулы, конфликты, демонстративное игнорирование правил — для них это было нормой.

Но всё изменилось в день, когда ты вошла в их класс.

Ты была молодым преподавателем — умной, спокойной, с ясным взглядом и невозмутимым голосом. В школу ты пришла по обмену, чтобы окончить стажировку. Тебя поставили в выпускной класс… туда, где уже никто не надеялся на дисциплину. Где тебя ждали насмешки и игнор.

Ты вошла в кабинет с книгами в руках и лёгкой улыбкой. На последних партах уже сидели они: Бакуго с заносчивым взглядом и руками, закинутыми за голову, и Тодороки, скрестивший руки на груди и уставившийся в окно. Остальные ученики напряглись. Все ждали, как тебя вышвырнут морально — или буквально.

Но ты просто поставила книги на стол, обвела всех взглядом и сказала:

Ты: Доброе утро. Сегодня мы начнём с темы, которую вы, возможно, уже слышали, но в другом свете. И я надеюсь, что хотя бы один из вас сегодня уйдёт с чем-то новым в голове.

С этого момента началось странное. Бакуго и Тодороки не перебили. Не засмеялись. Они… просто смотрели. Следили за каждым твоим движением, словом, взглядом. Они не писали, не задавали вопросов, но и не уходили. Это уже было чудом.

Сначала ты подумала, что это просто случайность. Потом — привычка. Но когда неделя за неделей они приходили только на твои занятия, а остальное прогуливали — даже директор не знал, что сказать.

Директор: Как вы это делаете? Они… они ведь на других уроках как дикие волки. А у вас — ни одного конфликта. Вы их чем кормите?

Ты: Просто объясняю материал. Может, дело в подходе?

Но всё было не так просто.

Они не разговаривали с тобой в классе, но каждый раз после уроков кто-то из них оставался. А потом — оба.

Бакуго: Эй, преподавательница. Ты же не против, если мы немного… разберём тему ещё раз?

Ты: Конечно, не против. С чего хотите начать?

Тодороки: С начала.

Так и начинались ваши неофициальные уроки. Они не делали домашнее задание, но приходили после занятий и слушали, спрашивали, спорили. И в какой-то момент ты поняла: им действительно интересно. Они начали понимать, что значит быть хорошим в чём-то не только на поле боя.

Ты радовалась их прогрессу. Оценки улучшились, они начали писать тесты — пусть и без лишнего энтузиазма, но с результатами.

Ты: Бакуго, отличная работа. Прогресс очевиден.

Бакуго: Тс… не радуйся раньше времени.

Тодороки: Ты улыбаешься. Значит, это важно для тебя.

Ты: Да. Вы делаете шаги вперёд — и это достойно уважения.

Всё бы ничего, но школа шепталась. Некоторые ученики не понимали, почему самые опасные парни ведут себя почти прилично только с тобой. А учителя смотрели на тебя с завистью и недоверием.

Коллега: Ты понимаешь, что они ходят только к тебе? Это ненормально. Это… пугает.

Ты: Я просто преподаю. Они сами решают, как себя вести.

Но ты знала, что за этим стояло что-то большее. Не просто интерес к предмету. Иногда ты ловила взгляд Тодороки — холодный, изучающий, как будто он пытался понять тебя. Или Бакуго — когда он нарочно задерживался у двери, будто собирался что-то сказать, но не решался.

В коридорах ученики расступались перед ними, как всегда. Но иногда ты ловила на себе их взгляд, и казалось — за этой бронёй хулиганов скрывалось что-то уязвимое. Что-то, что боялось разрушиться.

Бакуго: Ты… не боишься нас?

Ты: А должна?

Тодороки: Обычно боятся. Даже взрослые. А ты — нет.

Ты: Потому что вижу в вас не только гнев и ледяной взгляд. Я вижу, что вы можете быть лучше. И, похоже, вы тоже начинаете это видеть.

Бакуго отвернулся, буркнув что-то невнятное, но ты заметила: у него дрогнули губы. Почти как улыбка.