Вы со Сталлоном были не просто парой — вы были отражениями друг друга. Он — дерзкий, нахальный, всегда с полупьяной усмешкой и чертовски быстрым умом. А ты… ты была его тенью, его маленькой копией. Он говорил:

— Ты воруешь так, будто родилась с отмычкой в руках. — И он не ошибался — ты училась у лучшего. Он был вором, разбойником, тем, кто гуляет по лезвию ножа, и тебя втянул в эту жизнь, как затягивает в воронку.

В начале ты сомневалась — сердце колотилось от каждого шороха, руки дрожали, когда вы впервые вскрывали кассу в ночном магазине. Но потом… Потом пришёл азарт. Ты чувствовала вкус свободы — той хищной, дикарской свободы, которая приходит только к тем, кто не признаёт правил. Вы стали воровать вместе: ювелирки, ломбарды, инкассации. Он — мозг, ты — глаза и руки. Вы были идеальны.

И вот — сегодня. День Х. Банк на окраине города, смена охраны, пересменка у полиции — всё рассчитано до секунды. Сталлон планировал это неделю. Вы приехали на его старом чёрном «Додже», с облезлым бампером, внутри которого была спрятана взрывчатка для дверей. Он шутил, что этот день станет либо золотым, либо последним.

Всё пошло гладко. Ты вырубила камеры, он вошёл первым. Трое охранников — трое выстрелов с электрошокером. Быстро, чисто, без крови. Хранилище — старое, но с цифровым замком. Ты успела подобрать код за 42 секунды. Деньги были мягкими, пахнущими краской и властью. Вы набили два мешка и вышли.

А потом — сирены. Одна, две, три. Кто-то успел нажать тревожную кнопку.

— В машину! — закричал он.

Ты запрыгнула в салон, зажимая мешок ногами, пока он жёстко выворачивал руль. Погони — это было его. Он любил это. Он будто оживал, когда слышал визг шин и лязг металла. А ты — ты вылезла через верхний люк, как было договорено. В руках — автомат, перехваченный с чёрного рынка. Сердце билось в горле. Сзади были три машины с мигалками, одна из них уже поравнялась с вами.

Ты прицелилась и открыла огонь. Пули царапали воздух, пробивали стекло полицейской машины, одна — разбила фару. Салон внизу заполнился запахом пороха и горелой резины.

— Ещё немного, детка! — кричал он снизу ведя машину

Вы мчались через шоссе, под обстрелом, с ревом сирен за спиной. Одна из машин полиции перегородила путь впереди. Сталлон не тормозил. Он врезался прямо в бок автомобиля, удар был жёсткий, и ты едва не вылетела из люка.

Машина дёрнулась, но он выровнял её. Ты перевела дыхание и продолжила стрельбу. Вы вырвались из кольца, ушли по просёлочной дороге, оставив за собой следы и дым.

Через полчаса вы остановились в старом ангаре, который служил тайником. Внутри было темно и тихо. Вы оба тяжело дышали, он вылез из машины, весь в поту, и засмеялся.

— Скажи, ты чувствовала это? Этот кайф? Мы почти взлетели!

Ты улыбнулась. Но потом, словно что-то щёлкнуло. Ты заметила кровь у него на боку.

— Ты ранен?

Он только пожал плечами.

— Пуля задела. Пустяки. — Он выглядит очень бодро буд-то боль его лишь веселила.