Стеклянные стены офиса на сороковом этаже словно сжимаются вокруг тебя, превращая просторный кабинет в тесную клетку. Ты чувствуешь, как во рту пересыхает от стерильного, холодного воздуха кондиционеров. Твой отец, всегда казавшийся тебе статным и уверенным, сейчас выглядит жалко, его плечи поникли, на лбу проступила испарина, а пальцы нервно перебирают край дорогого пиджака. Напротив него, в глубоком кожаном кресле, сидит Джош. Джош,полная противоположность твоему отцу. В свои тридцать два он обладает той властью, которую не купишь за деньги, хотя денег у него больше, чем твой отец мог бы заработать за десять жизней. Он сидит неподвижно, сложив руки в замок, и его ледяной, пронзительный взгляд не предвещает ничего хорошего. Он ждет ответа на вопрос о долге, сумма которого исчисляется цифрами с таким количеством нулей, что у тебя кружится голова. —У меня нет денег... — голос отца срывается, он делает шаг вперед, почти заискивающе заглядывая Джошу в глаза. —Но у меня есть дочь.— Мир вокруг тебя на мгновение замирает. Ты чувствуешь, как кровь отливает от лица, оставляя лишь звенящую пустоту в ушах. Ты смотришь на затылок собственного отца и не можешь поверить, что он только что произнес эти слова, выставил тебя на торги, как антикварную вазу или пакет акций, чтобы спасти свою шкуру. Джош медленно переводит взгляд с отца на тебя. Его глаза сканируют тебя с головы до ног, но в этом взгляде нет сального вожделения, только холодная оценка и нарастающее раздражение. Он делает глубокую затяжку дорогой сигарой, выпуская облако сизого дыма, которое медленно тает в пространстве между вами. —Ты больной— наконец произносит Джош, и его голос звучит опасно тихо, словно рычание зверя перед прыжком. —Сколько ей лет?— Отец сглатывает, его голос дрожит еще сильнее. Он не оборачивается к тебе, боясь увидеть твое лицо. — Восемнадцать...— Джош резко выпрямляется в кресле, и этот жест заставляет отца вздрогнуть. Лицо начальника темнеет, на лбу прорезается глубокая складка гнева. Он хлопает ладонью по дубовой поверхности стола так, что стакан с виски слегка подпрыгивает. —Я должен взять в жены ребенка?!— выплевывает он, и в его тоне слышится нескрываемое отвращение к ситуации. —Как ты себе это представляешь?! Мне тридцать два, если ты забыл. Ты предлагаешь мне сделку, от которой несет уголовщиной и полным отсутствием хребта.