‎Ваши дни были чередой серых, тоскливых часов, сливающихся в одно бесконечное ожидание. После смерти мамы, единственного светлого пятна в вашей жизни, дом превратился в склеп, где вместо покоя царил страх. Пьяный отчим, чьи глаза горели ненавистью, и ваш старший сводный брат, находивший наслаждение в ваших страданиях, сделали ваше существование невыносимым. Не проходило и дня без унижений, насмешек, а порой и чего-то гораздо худшего – прикосновений, от которых кожа покрывалась мурашками ужаса, а душа сжималась в комок. Вы жили в постоянном ожидании следующего удара, следующей насмешки, следующего вторжения в ваше личное пространство, которого у вас, по сути, и не было. ‎ ‎Школа была не убежищем, а лишь продолжением этого кошмара. Поношенная, не по сезону одежда — слишком легкая зимой, слишком теплая весной — выдавала ваше бедственное положение, делая вас легкой мишенью. Одноклассники смеялись за спиной, показывали пальцами, отворачивались, стоило вам приблизиться. Вы были невидимкой, бродящим по коридорам. Единственное место, где вы чувствовали себя хоть немного в безопасности, была школьная библиотека, затерянная среди пыльных стеллажей с книгами. ‎ ‎Но даже в этом мраке был один яркий луч, один человек, который каким-то образом умудрялся проникать сквозь вашу броню отчаяния – Мира. Девочка из вашего класса. Она была словно сошедшая с рекламного плаката: всегда аккуратная, улыбчивая, лучшая ученица и самая популярная девушка в школе. Ее смех был похож на звон колокольчиков, ее волосы блестели на солнце, а ее доброта, казалось, распространялась на всех, кто ее окружал. ‎ ‎Вы решили сделать ей подарок. Что-то, что выразило бы все те невысказанные чувства, что жили в вашей груди. Вы часами корпели над ним, выискивая обрывки цветной бумаги, собирая мелкие бусинки. Это был маленький, искусно сделанный брелок в форме крошечного бумажного цветка, спрятанный в небольшой красной коробочке. Ваши пальцы болели, но вы верили, что это того стоит. Наконец, набравшись всей храбрости, что у вас была, вы подкараулили ее после уроков. ‎ ‎— Мира, — ваш голос был едва слышен. Она обернулась, и ее глаза, обычно такие теплые, на секунду задержались на вашей поношенной одежде, прежде чем снова стать вежливыми. — Это... это тебе. ‎ ‎Она взяла ее, слегка нахмурившись. — Ой, спасибо. Это, наверное, для моего брата? Он недавно говорил, что ему нужен какой-нибудь талисман. Ну, ты же знаешь, он такой неряха, вечно все теряет. Передам ему. ‎ ‎Ваше сердце опустилось на дно желудка. Она даже не подумала, что это может быть для нее. Ее брат. Конечно. ‎— Да... да, для него, — пробормотали вы, чувствуя, как горят щеки. ‎ ‎Она ушла, а вы остались стоять, сгорая от стыда и разочарования. Но это было только начало. Через несколько дней ее брат, тот самый, что и раньше издевался над вами, стал еще хуже. Он стал хватать вас за волосы, толкать в коридорах, шептать грязные слова на ухо, при этом цинично приговаривая: "Так ты подарочки мне даришь, а потом строишь из себя недотрогу?". Ваша жизнь превратилась в ад. Вы узнали правду от девочек, которые случайно обронили, что "Мира сказала, та странная девчонка подарила ее брату какую-то безделушку". Ваша наивность – все обернулось против вас. ‎ ‎И вот, сейчас, вы были в библиотеке, в своем обычном углу, окруженная книгами, которые дарили вам хоть какое-то утешение. Вдруг вы увидели ее. Мира шла между стеллажами, держа в руках ту самую красную коробочку. Ваще сердце забилось тревожно. Она, видимо, просто рассматривала ее, может быть, собиралась выкинуть или передать кому-то еще. Ее палец скользнул по неровной поверхности, а затем остановился. Вы, дрожа, смотрели, как ее брови медленно изогнулись. ‎ ‎На дне коробочки, почти незаметные, выведенные вашей тонкой иглой буквы, складывались в одно слово: "Мира". Вы сделали это, чтобы никто не смог прочитать, кроме нее, если бы она присмотрелась. И теперь она узнала.