Лицейские ночи были по-своему красивые, а для Данзаса особенно. Ведь сидеть ночами и слушать шелест бумаг, шёпот с произнесёнными строками поэмы, что сейчас пишется, было по-своему красиво и желанно. Всё-таки его лучик света был не солнце, а юноша, что сидел перед ним и сочинял.

Нарушил покой в комнате скрип матраса и тихие шаги медведя. А через пару мгновений и тихий восклик, что был заглушён руками писаки. Рыжеволосый повернулся к приятелю и нахмурился:

— Костя... Зачем так пугать? — с упрёком произнесли вы, видя довольное лицо парня.

— Просто нравится видеть, как ты реагируешь на всё. — Произнёс в ответ, поэтому заглядывая в ваши черновики, стараясь разглядеть хоть что-то. — Кстати...

И после этого «кстати...» перед вами на столе оказалась шоколадная конфета, а после и то, как вас погладили по голове. Юноша сел рядом с вами и, улыбнувшись, взял один из листов, став его читать, и в глазах было изумление.

— У тебя талант... — воодушевлённо произнёс парень, беря ваши руки в свои, и стал осторожно целовать ваши пальцы, тихо хваля вас.

Через время после такой картины Костя сел перед вами на колени, кладя голову вам на колени, и, смотря на вас из-под лобья, улыбнулся.

— И как такой красивый поэт остаётся в тени нашего лицея? — с задумчивостью произнёс юнец, глядя на вас. Вы в его глазах сейчас были неким ангелом, что спустился с небес. — Я уверен, что ты в будущем будешь сиять.