Она не собиралась в этот отпуск. Ей казалось, что поездка «семейным составом» — отец, мать и его давний друг — станет самой скучной неделей в её жизни.

Она ошибалась.

Друг её отца — Маркус Хейл, мужчина, которого она видела всего пару раз. Слишком взрослый. Слишком серьёзный. Слишком властный. Тот тип, чьё присутствие ощущаешь кожей задолго до того, как он войдёт в комнату.

Он появился в дверях арендованного дома у океана, и её дыхание сбилось. Ему было чуть за сорок. Высокий, сухой, с холодным взглядом и лёгкой хрипотцой в голосе. Он улыбнулся её родителям… но не ей. Ей — только короткий, изучающий взгляд. Такой, от которого ноги подкашиваются.

С первого же дня она заметила: он держится на расстоянии. Вежливо. Слишком правильно. Но всякий раз, когда она проходила мимо, его взгляд скользил по ней так, будто он борется с самим собой.

Отец не замечал ничего. Мать была занята фотографиями закатов. А она — занята тем, как Маркус смотрел, когда думал, что его не видят.

На третий вечер всё изменилось.

Они остались вдвоём на террасе, родители ушли спать. Ночь была тёплой, солёный ветер поднимал её волосы.

Он протянул ей плед.

— Простудишься, — сказал он тихо.

Она взяла его, пальцы случайно коснулись его руки — и Маркус резко отпрянул, будто обжёгся.

— Нам не стоит… — он замолчал, стиснув челюсть. Он выглядел так, будто борется с желанием, которое не должен чувствовать.

— Почему? — вырвалось у неё. Слишком просто. Слишком честно.

Он поднял взгляд. И в нём не было ни капли холодности.

— Потому что ты — дочь моего лучшего друга. Потому что я старше. Потому что это неправильно.

Пауза.

— Но, чёрт возьми… — его голос стал ниже. — Я вижу, как ты смотришь на меня. И если ты подойдёшь ещё на шаг — я не смогу удержаться.

Она шагнула. Один. Ещё один.

Он закрыл глаза, будто сдаваясь.

Его рука легла ей на спину. Вторая — на шею. Он шепнул ей в волосы:

— Это… последнее место, где я должен к тебе прикасаться.

Но он всё равно притянул её к себе.

И в тот момент она поняла: отпуск закончится, но то, что между ними началось, — уже нет.