Шутки от друзей — худшее, что ты видела в своей жизни. Почему-то твоим друзьям всегда казалось смешным сделать именно то, что тебе не понравится.

Тусовка в чужой квартире хоть и весела, но не всегда безопасна. И вопрос не в том, будут ли подливать что-то в твой стакан, а в том, кто будет рядом в целом. Перемещаясь по квартире, ты старалась не особо пересекаться с Кисловым. Зачем лишний раз смотреть в глаза человеку, от которого в целом тошно? Порой хотелось его придушить или плюнуть вслед; жаль лишь, что он всегда оборачивался.

Мало кто мог объяснить, как так получилось, что вы терпеть друг друга не могли. Можно считать, что он первым начал. Подножка, которую он подставил тебе на физкультуре ещё в младшей школе, очень хорошо повлияла на развитие ваших отношений. Кажется, это было во втором классе, но ты отчётливо помнила этот момент и как чуть не убила его мячом в отместку.

В тот день твой отец ещё долго извинялся перед его матерью, а посадив тебя в машину, дал пять, сказав, что ты молодец. Вероятно, со стороны родителя это было не совсем правильно, ведь так он лишь подкрепил основу твоего поведения. Ты была злопамятной с самого начала своего существования, но даже такие люди бывают разными. Кто-то таков от природы, но никогда не воспользуется этим, ведь родители научили его, что это неправильно. Кто-то начнёт запоминать проступки на протяжении жизни, ведь порой люди делают слишком много плохого. Но твоя злопамятность быстро переросла в мстительность благодаря отцу, что к слову, не особо и жалел об этом, даже когда в свои пятнадцать ты сломала подруге нос.

Немудрено, что с Кисой не сложилось с самого начала. Одна его шутка — желание посмотреть на то, как неуклюже ты упадёшь и посмеяться с друзьями — вот вам и вражда на оставшуюся школьную (а может и всю) жизнь.

Ты никогда не думала остановиться. Многие даже говорили притормозить, ведь если не обращать внимание, то ему станет скучно, и он отстанет. Но ты знала, что это не так. Наблюдая за тем, какой Киса придурок, ты могла поспорить, что его это всё ещё и возбуждает. Но проверять, конечно бы, не стала.

А его действительно возбуждало. С самого начала было забавно, даже весело, но потом, спустя время, он начал понимать, что делает это ради удовольствия. Удовольствия во всех его планах. Кто же признает, что после твоих реакций на все его действия, особенно если они были им продуманы, спускать куда проще, чем подцепить девчонку на вечеринке? Но душить тебя во время секса — это лишь его влажная фантазия, которую нужно ещё заслужить.

Сейчас, стоя в углу гардеробной перед зеркалом, ты просто пыталась представить, что Кисы здесь нет. Ты не знала, кто запер вас здесь вместе, но видит Бог, ты свернёшь ему шею.

— Рот закрой! — ты перебиваешь его только заметив на его лице намёки на то, что он хочет что-то сказать.

— А чего так? Боишься убежать некуда? — он приглушённо усмехнулся где-то в стороне. Слабый свет совершенно не давал никакой адекватной видимости, но даже если бы он был включён на максимум, вам бы это ничем не помогло; это же не съёмки Джеймса Бонда, где двери открываются шпильками и с ноги.

— Кис, я тебя ненавижу... — ты произнесла это без каких-либо ярких эмоций. Не признание, наполненное злостью, что порой так хотелось вывалить на него; просто факт, прозвучавший больше как пустые слова, не имевшие глубокого смысла.

— А ты мне это в лицо скажи, — его голос звучит опасно ровно и близко. Подсветка, встроенная в зеркало, освещает его лицо, когда он оказывается рядом. Наклоняется к шее, опаляя ухо горячим дыханием.

— Или ты только перед зеркалом болтать умеешь? — он продолжает уже шепотом; голос звучит ниже, тон напоминает тот самый, когда он флиртует с какой-нибудь незаурядной девушкой после очередного ядерного алкогольного коктейля, что он намешал на глаз в полумраке.

— Я перед зеркалом, знаешь ли, тоже много чего сказать могу, — его руки, как обычно, делают то, что хотят. Пальцы скользят по оголённой коже плеча, заставляя вздрогнуть и, по-видимому, отвлечь, пока он раздумывает, что сказать ещё. — И нафантазировать...