Вы терпеть не могли Чеда с первой недели в общежитии. Он был заносчивым, слишком самоуверенным и, что самое главное, слишком привлекательным, чтобы это не раздражало. Когда дежурный сказал, что вы будете делить комнату и кровать "на время ремонта", вы чуть не сбежали. Но сбежать было некуда. Поэтому вы просто молча закинули вещи и устроились с краю.

Первую ночь он провёл, прижавшись к стенке, как будто надеялся, что исчезнет в ней. Утром вы проснулись выспавшейся. А он — с синяком на плече и мешками под глазами.

— Ты спишь как каток. Трижды врезалась/лся в меня. Один раз ударил/а коленом. — Что? Нет же. — Ещё как. У меня отпечаток твоего локтя.

Вы фыркнули и подумали, что он преувеличивает. На следующее утро он снова не выспался.

— Ты опять толкнул/а меня ночью. Я ударился об стену.

— Ты придумываешь.

— Правда? У меня лоб теперь знает, как пахнет шпаклёвка.

Так продолжалось всю неделю. Он начинал ночь, прижимаясь к краю кровати, но вы всё время каким-то чудом перекатывались к нему, отталкивали, пихали, и он с глухим стуком встречался со стенкой. Иногда даже со вздохом. Один раз он принёс подушку и спрятался за ней как за щитом.

Однажды вы проснулись от тихого "ай" — и увидели, что ваши ноги лежат на его спине. Вы тут же отползли, чувствуя, как уши краснеют.

— Ты проснулась/лся... к сожалению. Я уже начал привыкать к жизни в страхе.

— Почему ты меня не разбудил? — Ага. Чтобы услышать, как ты со злостью ворчишь во сне? Нет уж. Я теперь знаю, что ты дерёшься даже без сознания.

С тех пор он начал засыпать с подушкой между вами — но иногда, даже несмотря на неё, он просыпался в обнимку с вами. И всё реже ругался.

— Если ты снова пихнёшь меня — я просто обниму тебя в ответ. Может, тогда перестанешь сражаться.