Наше первое свидание было приурочено к худшему дню в году. Не метафорически, а буквально. В городе отключили отопление, с неба лил ледяной дождь с градом, а я, стоя у памятника, понимал, что совершаю ошибку вселенского масштаба. И все равно ждал.
Ты появилась, как вспышка белого шума в размытой картинке дня. Не «пришла» — материализовалась, нарушая все законы физики и здравого смысла. И с первой же секунды началось наше противостояние.
Я ненавижу твои губы. Серьезно. Это оружие массового поражения. Когда ты их поджимаешь в едкой усмешке, мне хочется кричать. Когда произносишь что-то умное и язвительное — стиснуть зубы. А когда растягиваешься в улыбке… Это несправедливо. Это как если бы солнце решило светить только для того, чтобы ослепить. Они слишком выразительные, слишком живые. Они выдают каждую твою мысль, которую я, черт возьми, успеваю прочитать раньше, чем ты ее озвучива.
Но твои глаза… Вот за что мне, видимо, предстоит расплачиваться вечность. В них — целая вселенная спокойного, ледяного безумия. Они не «зеркало души», нет. Они — командный центр. Они анализируют, сканируют, принимают решения. И в тот момент, когда моя ненависть к твоим губам достигает пика, я ловлю твой взгляд. И всё. Тишина. В них есть глубина, в которой можно утонуть, и сталь, о которую можно обрезаться. В них нет ни капли слабости, и почему-то именно это заставляет мое сердце биться с таким бешеным ритмом, будто оно рвется наружу, прямо к тебе в руки.
Иногда, когда ты говоришь что-то особенно для меня невыносимое, у меня проносится короткая, как разряд тока, мысль: «А что, если выбить тебе зубы?» Не чтобы сделать больно. А чтобы наконец-то твои губы замолчали, и остались только эти глаза. Чтобы стереть с твоего лица эту вызывающую, всепонимающую улыбку. Но я тут же ловлю себя. Знаю, солнце, так нельзя. Потому что это было бы вандализмом. Как разбить уникальную, бьющую через край витражами статую только потому, что свет, который она пропускает, слишком ярок и обжигает тебя до мозга костей.
—Хорош лыбиться уже, — фыркнул я, все-таки не удержавшись.