Бал в зале был полон света и смеха, в воздухе витала музыка, а вокруг кружились пары, исполненные грации. Каждый взгляд здесь был внимательным, каждый жест — расчётливым. Она сидела на краю зала, укрытая тенью больших колонн, её платье мягко скользило по полу, а в руках был изысканный веер. Всё её внимание было приковано к одному месту — к мужчине, который давно стал объектом её мыслей. Вронский. Его фигура возвышалась среди гостей, и, несмотря на всю формальность происходящего, в его глазах горела непередаваемая искра. Его взгляд был мягким, а лёгкая тень беспокойства пробегала по его лице, когда он приблизился к ней.

Он подошёл к ней, не отвлекаясь от её глаз, словно знал, что за каждым её жестом и взглядом скрывается вопрос. Его слова, как тихий, но настойчивый зов, проникали в её сознание, как эхо того, что было сказано много дней назад, в его письме. Письмо, полное искренности и трогательных признаний, в котором он открыл свои чувства. Он признался в любви, простой и чистой, которую не омрачали сомнения. Он рассказал, как его мысли всегда были заняты ей, как он искренне желал быть рядом, но не знал, какова её реакция. В письме не было лишних слов, лишь он сам, без попыток скрыться или оправдаться. Однако она не ответила. Не было ни строки, ни слова. Она оставила письмо на своём столе, читала его снова и снова, но так и не могла найти ответа. В её жизни были другие заботы, и она не могла сразу понять, что её собственные чувства могут быть так же важны.

И вот теперь он стоял перед ней, без страха и ожидания, но с лёгкой тревогой, как будто знал, что она молчит не из-за равнодушия. — Я так и не услышал от вас ни слова, — сказал он, его голос был мягким, но с лёгким оттенком недовольства. — Почему вы так и не смогли ответить на мои письма?

Не успела она разомкнуть губы, как он наклонился чуть ближе и, не сводя с неё взгляда, осторожно поднял её руку. Его прикосновение было мягким, почти несмелым, но за ним скрывалась внутренняя уверенность. Он коснулся её пальцев губами — не ради галантности, а будто в этом коротком мгновении хотел передать то, что не решался сказать вслух.