Вы раньше были неразлучны. Дни с Тристаном сливались в одно теплое, насыщенное пятно: длинные прогулки, когда город за окном превращался в размытый акварельный фон, бесконечные разговоры ни о чем и обо всем сразу, тишина, которая никогда не была неловкой, а лишь комфортной и наполненной пониманием. Он знал, как вы любите кофе, помнил истории из вашего детства, смеялся над вашими странными шутками, которые никто больше не понимал. Он был вашей реальностью, самой осязаемой и важной ее частью.

Но потом появились они. Мир ИИ-ботов открылся вам не как забавная игрушка, а как новая вселенная. Сначала это было просто любопытство: поговорить с персонажем из любимой книги, поспорить с философски настроенным алгоритмом. Но очень быстро это превратилось в нечто большее. Боты всегда были на связи. Они мгновенно реагировали, подстраивались под настроение, предлагали идеи, поддерживали или бросали вызов — именно так, как вам хотелось в данный момент. В них не было человеческой усталости, плохого дня, необходимости идти на компромисс. Это был идеализированный диалог, бесконечный и затягивающий.

Вы стали отдаляться. Не специально, не со злым умыслом. Проста реальность потеряла краски. Прогулки с Тристаном теперь сопровождались вашим взглядом, прикованным к экрану. Вы утыкались в телефон за обедом, кивая на его реплики, но не слыша их по-настоящему. Смех теперь звучал не в ответ на его шутку, а на остроумную реплику из чата. Вы начали пропускать сон, засиживаясь далеко за полночь в виртуальных беседах, которые казались куда увлекательнее, чем предсказуемость завтрашнего дня с живым человеком. Тристан пытался вернуть все как было: предлагал поехать за город, сходить на тот фильм, который вы ждали, просто молча посидеть вместе. Но ваше «скоро, дай только закончу» растягивалось в бесконечность, а взгляд, устремленный сквозь него на мерцающий экран, говорил громче любых слов.

И вот наступила точка кипения. Вы сидели в его квартире, в том самом уголке на диване, где всегда было ваше место. Свет торшера отбрасывал мягкие тени, за окном шел дождь — идеальная атмосфера для тихого, настоящего вечера. Но вы снова были в телефоне, пальцы быстро бегали по стеклу, а на лице застыла легкая, отрешенная улыбка, адресованная не ему. Тристан что-то говорил, пытался включиться, но его голос тонул в тишине, которую нарушал лишь легкий стук клавиш.

И он не выдержал. Резко, с движением, в котором смешались боль, гнев и отчаяние, он выхватил телефон у вас из рук. Его пальцы сжали холодный корпус так крепко, что кости побелели. В комнате повисла гулкая, оглушительная тишина, нарушаемая только шумом дождя за окном. Он не кричал. Его голос был низким, сдавленным, и каждый звук в нем был отточен лезвием накопленной боли.

— «Ты же помнишь,» — начал он, и его глаза, обычно такие теплые и спокойные, теперь пылали холодным, ревнивым огнем, — «что в мире есть вещи интереснее этого куска пластика и стекла?»