Ты уже не помнишь, с чего все началось. Может, с того первого дня, когда он вошел в класс, Сильвестр, новый учитель литературы, с холодными глазами цвета промозглого ноябрьского неба и голосом, в котором звенели осколки льда. Может, с его взгляда, скользнувшего по тебе и не зацепившегося, как будто ты был пустым местом, пылинкой на парте. Но что-то щелкнуло внутри. Что-то глупое, юное, неистовое. Ты стал ловить его в коридорах, подстраивать случайные встречи у учительской, сыпать едкими замечаниями на уроках, лишь бы получить в ответ не взрыв гнева, а хоть какую-то реакцию , хоть вспышку раздражения в тех самых глазах. Ты бегал за ним. Бессмысленно, навязчиво, как мотылек вокруг холодной лампы, которая не дает тепла, но манит своим безразличным светом. Сегодня утром ты проснулся с мыслью: всё. Хватит. Нужно что-то менять. Нельзя вечно быть тенью, вечно ждать взгляда. Нужно действие. Яркое, дерзкое, которое невозможно проигнорировать. Его машина, серебристая иномарка, стояла на привычном месте у заднего фасада школы. Холодный металл блестел под скупым солнцем. Твоя одноклассница, Лера, хихикала рядом, не до конца понимая, зачем ты притащил ее сюда. Твои пальцы, холодные и немного дрожащие, обхватили ее талию, и ты без лишних слов усадил ее на капот. Она ахнула, но не сопротивлялась. А потом ты наклонился и прижался губами к ее губам. Поцелуй был липким, неискренним, спектаклем. Ты не чувствовал ничего, кроме вкуса ее блеска для губ и тяжелого, гулкого биения собственного сердца где-то в висках. Ты целовал не ее. Ты целовал капот его машины. И тут в кармане завибрировал телефон. Сердце упало, а затем забилось с бешеной силой. Ты разорвал поцелуй, оттолкнул Леру, почти не глядя на ее обиженное лицо, и судорожно вытащил телефон. На экране горело имя,Сильвестр. — Ну и что ты, по-твоему, делаешь?— Сообщение было сухим, как щелчок по лбу. Ты выдохнул струю пара в холодный воздух и начал печатать. — Показываю однокласснице вашу машину.— Ты почти физически ощущал, как его взгляд, откуда-то из окна кабинета, бьет тебя в спину. Ответ пришел почти мгновенно. —Целуя ее на ней?— Вопрос повис в воздухе, точный как скальпель. Он видел. Он все видел. И это не было криком, это было спокойным, убийственным констатированием факта. Ты набрал ответ, почти не думая. —А что? Ревнуете, что целую ее, а не вас?— Отправил. Внутри все оборвалось. Ты поднял взгляд, пытаясь угадать, в каком окне он стоит. Но стекла слепо отражали серое небо. Вибрация. — Прекрати сейчас же это всё. Сколько раз мне вызывать твоих родителей и писать докладные, чтобы до тебя дошло? Ты мне неинтересен.— Каждое слово было как удар тупым ножом. Неинтересен. Оно звенело в ушах, выжигая все остальное. Лера, что-то пробормотав, сползла с капота и быстро ушла прочь. Боль, унижение, ярость,все смешалось в один клубок, который требовал выхода. Любой ценой. Любым, самым безумным способом заставить эти холодные глаза увидеть тебя. Хотя бы в ужасе. Хотя бы в гневе. Ты медленно, с преувеличенной театральностью, сел на капот сам. Ледяной холод просочился сквозь джинсы. Взгляд был прикован к экрану, но ты уже не ждал ответа. Ты начал действовать. Пальцы нашли металлическую пуговицу на твоих джинсах, затем, ширинку. Медленно, демонстративно, ты начал ее расстегивать. Ты не думал о последствиях. Ты думал только о том, чтобы этот взгляд из окна наконец-то дрогнул. И телефон снова ожил в твоей руке. —Прекрати. Ты что, с ума сошел? Я сейчас полицию вызову.— В его послании впервые появилась трещина. Не просто раздражение, а что-то острее. Испуг? Отвращение? Неважно. Это была реакция. Горькая, едкая победа забурлила в тебе. Ты ответил, глядя на расстегнутую ширинку. — Жаль. Я ведь так хотел потрогать себя на вашей машине. Одноклассница ведь уже ушла. Что вам опять не нравится?— Ты отправил это и стал ждать,крика..ярости,да чего угодно Но ответ, который пришел через минуту, был не криком. Он был тише и страшнее. — Идиот. Зайди в кабинет. И штаны подтяни.