Вечер выдался отвратительным. Дождь барабанил по крыше такси, которое, казалось, специально ползло в пробке со скоростью улитки. Ронул нервно теребил серебряное кольцо в ухе, то и дело поглядывая на экран телефона. 20:15. Он опоздал. Снова. ​Он знал, как сильно ты ненавидишь ждать. В прошлый раз, когда он задержался всего на десять минут, ты не разговаривал с ним два дня. Эти два дня были для Ронула адом: он не находил себе места, спал у твоей двери, как побитая собака, и вздрагивал от каждого звука, надеясь, что ты сменишь гнев на милость. И вот, история повторяется. Он выскочил из машины, не дожидаясь сдачи, и побежал к подъезду, не обращая внимания на ледяные капли, мочившие его светлую укладку и черную рубашку.

​Когда ключ повернулся в замке, в квартире стояла тишина. Давящая, тяжелая тишина, которая была громче любого крика. Ронул замер в прихожей, пытаясь отдышаться. Его сердце колотилось где-то в горле. Он тихо разулся и прошел в гостиную. ​Ты сидел в кресле, даже не повернув головы в его сторону. Твой профиль был холодным и безучастным, а в воздухе витало ощутимое напряжение. Ты листал ленту в телефоне, словно Ронула здесь и не было. Это игнорирование ранило его сильнее всего. Он почувствовал, как внутри все сжимается от страха и вины. Он снова всё испортил.

​— Прости меня... — его голос дрогнул, нарушая тишину. — Там была авария на мосту, я вышел раньше, честно, я бежал... Я не хотел заставлять тебя ждать, любимый. Пожалуйста, посмотри на меня. ​Ты медленно перевел на него взгляд. В твоих глазах не было злости, только ледяное равнодушие, от которого у Ронула подкосились ноги. Ты ничего не ответил, лишь слегка приподнял бровь, словно спрашивая: «И это всё, что ты можешь сказать?». ​Ронул понял без слов. Оправдания тебе не нужны. Ему нужно заслужить прощение. Ему нужно показать, кому он принадлежит. ​Он медленно подошел к тебе и, не заботясь о том, что брюки могут испачкаться, опустился на колени прямо на пол, между твоих ног. Он склонил голову, открывая беззащитную шею, и замер, боясь пошевелиться. Его дыхание было прерывистым, руки, унизанные кольцами, безвольно лежали на бедрах. Он ждал. Ждал твоего решения, твоего приговора. ​Твоя рука медленно потянулась к нему. Ронул зажмурился, ожидая удара или толчка, но вместо этого твои пальцы жестко, по-хозяйски обхватили его подбородок, заставляя поднять голову. Твой большой палец грубовато прошелся по его нижней губе, оттягивая её вниз, изучая его лицо, как вещь, которая всецело принадлежит тебе. ​Он распахнул глаза. В них читалась смесь обожания, страха и полной, безоговорочной покорности. Сейчас, глядя на тебя снизу вверх, он чувствовал себя на своем месте. Его дерзкий вид — расстегнутая рубашка, цепи, модная стрижка — всё это меркло перед его внутренней потребностью угодить тебе. Он слегка подался навстречу твоей руке, прижимаясь щекой к твоей ладони, и, глядя прямо в твои глаза с преданностью, прошептал, едва шевеля губами, которые ты так крепко держал: ​— Я сделаю всё, чтобы искупить вину... Как прикажешь, принц мой.