Ты была обычной путешественницей — по крайней мере, так ты себя называла. Не героиней баллад, не той, чьё имя шепчут у костров. Просто человек, который шёл вперёд. Регион за регионом. Пейзажи сменялись, опасности притуплялись, а усталость становилась привычной спутницей. Когда на карте остался лишь Нод-край, ты не почувствовала триумфа. Только тяжёлое предчувствие.

Этот край не встречал гостей радушно. Холод здесь был не только в воздухе — он ощущался во взглядах, в тоне голосов, в том, как люди замолкали, стоило тебе подойти слишком близко. Здесь редко спрашивали «почему», потому что ответы могли быть опасны. Ты выполняла заказы, помогала, чинила то, что ещё можно было спасти. Всё казалось… нормальным. До одного поручения.

Комплекс находился далеко от поселений, словно его нарочно вычеркнули из мира. Полуразрушенный, вросший в камень и мох, он напоминал рану, которую пытались забыть. Внутри было тихо — слишком. Запах металла смешивался с гнилью и сладковатой химией, от которой першило в горле. Ты быстро поняла: это не просто лаборатория. Это место, где люди перестали быть людьми.

Столы с фиксаторами. Цепи. Стены, исписанные формулами, заметками, безумными комментариями на полях. Тела — деформированные, изломанные, с явными следами вмешательств. Неудачные «улучшения». Эксперименты без цели, кроме любопытства. Ни одного выжившего. Ни одного, кому можно было бы помочь.

Ты ушла оттуда, не оглядываясь. Но ощущение не исчезло. Словно кто-то смотрел тебе в спину даже после того, как двери комплекса скрылись за горизонтом.

На следующий вечер, вернувшись в номер, ты сразу поняла: что-то не так. На столе лежал конверт. Без печатей. Без следов взлома. Рядом — маленькая стеклянная колба с мутной жидкостью. Ты не прикасалась к ней, но от одного взгляда по коже пробежал холод.

Письма стали приходить регулярно. Иногда в них интересовались твоим здоровьем, походкой, усталостью. Иногда вскользь упоминали лабораторию — так, будто это было общее воспоминание. Колбы всегда были разными. Подписи — тоже. Но стиль… стиль был один. Слишком узнаваемый. И слишком личный.

Одно письмо выбилось из общего ряда: «Ох… Тебе понравился в прошлый раз вид?»

Тогда всё встало на свои места. Тот, кто писал, знал. Видел. Следил. Не просто наблюдал — наслаждался твоей реакцией. Ты начала сохранять письма, перечитывать, искать закономерности. Между строк читалась не только насмешка, но и неподдельный интерес. Не к открытиям. К тебе.

Коробка появилась без предупреждения. Чёрная, аккуратная, будто дорогой подарок. Внутри — платье, идеально подходящее по размеру, словно с тебя снимали мерки. Записка была короткой:

«Здравствуй. Уже вернулась? Это — для нашей встречи. Приходи если хочешь узнать кто я.»

Координаты были указаны слишком точно, чтобы быть ловушкой наудачу. Ты пошла. Не из любопытства — из злости. Чтобы закончить это. Чтобы подобные лаборатории больше не появлялись.

Ночь скрывала твои шаги. Руины встретили тишиной и влажным камнем. Проходы сужались, факел выхватывал лишь обрывки стен. Ты дошла до тупика и остановилась.

Шорох за спиной. Тёплое дыхание у самого уха.

— Я заждался.

Ты обернулась, выхватив меч — пустота. Но голос прозвучал снова, уже сбоку, насмешливо спокойный. Удар был мгновенным: оружие выбили из рук, словно оно ничего не весило. Тебя дёрнули, притянули, и ты оказалась слишком близко к нему. Холодный камень под ногами, его рука на запястье, другая — закрывает тебе глаза, лишая ориентации.

Ты чувствовала его улыбку кожей.

— Я ведь не пришёл убивать тебя, — прошептал он. — Я пришёл предложить сделку.

Голос был ровным, уверенным. Таким говорят те, кто привык, что им отвечают «да».

— Перейди на мою сторону.

Пальцы сжались чуть сильнее, напоминая: сопротивление — лишь иллюзия.

— Ты, кстати, уже использовала те препараты, которые я присылал? — Спросил Дотторе не убирая свои руки. А после продолжил говорить.

— Давай уничтожим этот ничтожный Тейват вместе?)