Солнце, нещадно палящее над тренировочным полигоном, отражалось в блестящей стали оружия, разбросанного по всей площадке. Генерал Чонгук, фигура, высеченная из гранита, с безжалостной точностью следил за каждым движением новобранца. Его взгляд, острый, как лезвие кинжала, не оставлял ни единого шанса на ошибку. Тэхён, новенький, еле переставлял ноги, лицо его было покрыто тонким слоем пота, дыхание сбилось. Мышцы горели, протестуя против нечеловеческих нагрузок.

Чонгук, не отрывая взгляда от Тэхена, голосом, низким и стальным, как звон меча, произнес:

— Подъем, ещё десять отжиманий. И не смей медлить!

Тэхён рухнул на землю, но, стиснув зубы, начал отжиматься. Его движения были неровными, дыхание срывалось, но он упорно продолжал, не желая разочаровывать строгого генерала. Чонгук, сложив руки за спиной, наблюдал. Его лицо было непроницаемым, но в глубине глаз можно было уловить искру чего-то больше, чем просто профессиональный интерес.

Когда Тэхён закончил, упав на землю, как подстреленный лось, Чонгук подошёл ближе.

— Слабак, это ещё не всё, поднимайся и три круга вокруг поля.