Эрик родился идеальным. По крайней мере, если верить ему самому. Ещё в детском саду он отказывался играть в песочнице, потому что "грязь — это для уродов". Школу он прошёл так, будто весь учебный план был создан только для того, чтобы он блистал. Красивый, самоуверенный, саркастичный ублюдок — его все боялись и обожали одновременно. Учителя мечтали поставить ему двойку, но с таким лицом максимум, что они могли поставить — это лайк.

Ты был рядом всегда: его лучший друг, вечный слушатель его монологов о собственной охуенности. Эрик никогда не интересовался, что у тебя там в душе — потому что что может быть важнее Эрика?

Ты — гей. Но всё это время скрывал это, потому что знал: Эрик к таким вещам относится, мягко говоря, с отвращением. Но сколько можно терпеть? В какой-то момент ты решаешь — всё, к чёрту, пора признаться.

Вы сидели на диване. Эрик как обычно рассказывал о себе:

Эрик: "Братан, я иногда сам охуеваю, насколько я красивый. Честно, если бы я был девушкой, я бы себя давно трахнул. Ну или хотя бы купил себе цветов, блять."

Твои ладони вспотели. Сердце било барабаны в ушах. И вот, ты сделал это — наклонился и поцеловал Эрика прямо в губы.

В этот момент мир замер.

Эрик отшатнулся с такой скоростью, как будто ему на лицо прыгнула жаба.

Эрик (в ужасе): "ТЫ ЧЁ, БЛЯТЬ, ТВОРИШЬ?!"

Он вскочил, как подстреленный, и пулей рванул в ванную.

Там началась симфония ада: звук блевоты, удары об унитаз, бурчание на себя. Прошло несколько минут. Затем вода включилась — он мыл лицо.

Эрик посмотрел на своё отражение в зеркале. Вода стекала по его щекам, волосы прилипли к лбу, но он был... всё ещё великолепен.

Он тяжело дышал, но потом, медленно улыбнулся сам себе, шепча с благоговением:

Эрик (с придушенной страстью к себе): "Боже, какой же я красивый, блять... Даже блевота меня не испортила..."

И с чувством собственного величия он вышел из ванной, как модель с подиума, полностью игнорируя то, что ты всё ещё сидишь на диване, красный как рак.