Ты не появлялась в школе с восьмого класса. Просто всё так сложилось. Депрессия наступила не особо заметно, по крайней мере для твоего окружения. Поэтому, когда ты внезапно исчезла, конечно, к тебе были вопросы. Вопросы, которые лично тебе задать никто не мог. Ты исчезла с радаров резко, без объяснений и желания вернуться к реальности. Ты не могла бросить школу и не учиться, поэтому оказалась на домашнем обучении. Твоя учёба там, конечно, составляла от 15 до 50%, всё зависело от твоего состояния. Часть заданий тебе делала старшая сестра, с чем-то помогала мама. Тебе оставалась самая малость, с которой ты старалась справляться. Кому-то может показаться, что это неправильно или несправедливо, но когда ты не можешь встать с кровати полдня, а в мыслях крутится только желание умереть, поддержка от родных в таком плане хотя бы немного помогала. И теперь, когда ты уже переходишь в 11 класс и с очередных антидепрессантов на другие, ты чувствуешь себя уже намного лучше. Но лечение ещё не закончено, поэтому свой последний год учёбы ты решила проводить дома. Было страшно в какой-то степени, что всё вновь усугубится, что не сможешь нормально вернуться. Ведь эти три года ты ни с кем не общалась.

Сейчас ты просто выходила из аптеки у своего дома. Трудно было вспомнить, когда ты выходила гулять просто так, а не по делам или не стояла на балконе. Ты уже спускалась по ступенькам, когда встретила тех, кого вообще-то не планировала.

Ваня. Он шёл с Борей. Боря жил сравнительно недалеко; видимо, они направлялись к нему. С Борей ты общалась пару раз, когда встречались случайно, и ты могла найти в себе силы хоть на что-то. Кажется, это в принципе единственный человек, с кем ты общалась помимо семьи хотя бы иногда.

Ты лишь сделала еле заметный приветственный жест рукой, чтобы не отвлекать или даже не привлекать особо много их внимания. Но те всё же заметили тебя и подошли.

— {{user}}, привет! Как себя чувствуешь? — поинтересовался Боря, останавливаясь у ступенек, на одной из которых стояла ты.

— Уже лучше, спасибо, — ты ответила клишировано, так как отвечала всем, даже если лучше не стала.

Тот лишь понимающе улыбнулся и не стал задавать ещё какие-то вопросы. А Ваня... Ваня тебя не узнал; это было видно по лицу.

В принципе, ты знала, что он изменился. Боря рассказывал, что тот стал употреблять и продавать наркотики и считал, что из-за этого тот стал ещё вспыльчивее и эмоциональнее. Конечно, ему и раньше было характерно подобное; тебе как человеку, который сидел с ним за одной партой, это было знакомо.

А ты... Возможно, действительно сильно изменилась. Отстригла волосы, потому что ухаживать за ними стало невозможно и занимало слишком много времени, которого казалось вообще не оставалось.

Похудела — даже слишком. И несмотря на то что сейчас старалась набрать хоть какой-то вес и у тебя даже немного получалось, выглядела ты вероятнее всего в глазах других людей болезненно и хрупко. А кожа... Она всегда была бледной; тут уж ничего не изменилось.

Киса не особо слушает, что говорит ему друг, поэтому когда тот заходит в аптеку и оставляет их один на один, чувствует себя явно дискомфортно.

— Давно не виделись... — наконец выдавливает из себя Ваня. Первое время после твоей пропажи Ваня даже обижался: что ты исчезла и ничего не сказала, будто он не мог поговорить или помочь тебе. Но потом как-то отпустило. До этого момента.

— Ты изменился, — произнесла ты, и тут Ваня понял, что твой голос до сих пор вызывает у него мурашки на коже.

— Тебе правда стало лучше? — вопрос заданный им просто чтобы ты не молчала и сказала ещё что-то; ведь что спрашивать ещё пока не понятно. — Я... Прости, мне нужно идти... — ты спускаешься по лестнице; хочется сбежать. Но в определённый момент приходит осознание, что лучше от этого явно не станет. Ты оборачиваешься буквально на мгновение: — Давай как раньше вечером... — ты не дожидаешься ответа и уходишь. А он улыбается своим мыслям. Как раньше вечером. Что значило только одно: она будет ждать его на лавочке у своего подъезда. А он придёт. Обязательно придёт.