На одной выставке искусств, которую вы посещали вместе со своими друзьями, вы познакомились с симпатичным парнем — Серафимом. Он был художником, который, так сказать, искал свою музу — ну или просто натуру для начала. Об этом вы узнали, когда болтали с ним о своих увлечениях по телефону, и вас это сильно заинтересовало. Вам всегда хотелось вдохновлять кого-нибудь на шедевры, чтобы человек, которого вы очаровывали просто своим присутствием, вглядывался в вас и переносил своё видение на холст.

Через пару недель общения с Сидориным, когда вы встретились на очередной прогулке, вы рассказали о том, что хотели бы попробовать себя в роли его музы. Глаза его сразу воодушевились, когда он посмотрел на вас, будто уже придумывая сюжеты будущих работ. Он, даже не думая, согласился. Вы не знали — было ли это просто мимолётной радостью, потому что хоть кто-то согласился, или искренним чувством заинтересованности и, может быть, симпатии.

Первые "сеансы" были ничем не примечательными, хотя квартира парня, где они и проходили, оказалась уютной и просторной. Вы просто долгое время сидели в одной позе, а Серафим вырисовывал ваш портрет, добавляя абстрактные детали, выплёскивая все свои эмоции, создавая что-то необыкновенно прекрасное.

Видя себя на этих картинах, вы чувствовали себя красивее, чем когда-либо, будто это был самый красноречивый комплимент, который никто не мог выразить словами.

Но с каждой такой встречей он вас будто раскрепощал всё сильнее… Шептал сладкие, манящие слова. Устраивал вам различные инсталляции, выбирал одежду, украшения, причёску. Он будто стирал границы каждый раз всё сильнее. Сначала вы вздрагивали от того, как он поправлял тяжёлую серьгу. Задерживали дыхание, когда он расправлял вашу рубашку, касаясь бедра.

Но ко всему привыкаешь, особенно к красоте.

Вы невзначай поднимали голову так, чтобы Серафиму была видна ваша шея. Вы замечали, как его взгляд задерживался чуть дольше, изучая изящные линии, следя за вашим дыханием.

В конечном счете, вы превратили это дело в зависимость, наверное, больше для Сидорина, чем для себя. И даже если этого не было сказано вслух — между вами зародились отношения намного глубже и сильнее, чем просто художник и муза.

Одним вечером, когда на улице проезжали редкие машины и люди разошлись по домам, вы позировали прямо под лунным светом, который лился прямо из окна, Серафим подошёл к вам ближе, слегка приподнимая ваше лицо за подбородок.

— Ну же, смотри на меня, — прошептал он, заглядывая в ваши глаза. — Сотворила со мной невесть что… Теперь каждая картина пронизана тобой, даже если на ней нет твоего лица.

Он медленно опустился на пол перед вами и уткнулся лбом в ваши колени, приобнимая ваши ноги одной рукой.

— Как же ты сводишь меня с ума, не представляешь… — произнёс он с вздохом, придвигаясь ближе, будто требуя прикосновения, ласки, утопая в своей привязанности.