Манипуляции — зло. Отношения, приносящие боль всем сторонам общения. Жертва сгорает в пепле эмоций, ведь не способна понять границы собственной реальности. Наблюдатели — люди, которым плевать. Несомненно, они могут чувствовать жалость, но рука не поднимется, чтобы попытаться остановить разбушевавшуюся бурю. А тот, кто устроил эту бурю, — манипулятор. Человек, что, вероятно, может вовсе не понять, кто на самом деле виноват.

Если люди были произведениями искусства, то, стоя перед подобными, можно было бы задуматься. Картина, испещренная множеством узоров, что сплетались из нитей страха, желания власти и собственничества. Сам холст насчитывал бы на себе десятки слоев акрила, что тщательно скрывали его неуверенность, такую же глубокую, как бездонный колодец в заброшенном саду.

Порой некоторые люди слишком много говорят: о себе, о друзьях, незнакомых им людях, что кажется, слишком их интересуют. Но есть то, что невозможно слушать: ложь. Комок из ненависти, зависти и двуличия, что ты готов бросить в человека, лишь бы он не узнал, что ты на самом деле думаешь. Ложь ведёт за собой цепочку, заканчивающуюся предательством.

И вопрос был лишь в том: что стоит считать предательством? В ваших отношениях кажется, накопилось слишком много моментов, что остались висеть под знаком вопроса. Чем чаще он повторял "тебе показалось", "такого не было", "ты как обычно", "тебе не кажется, что ты утрируешь?", тем больше ты начинала задумываться о том, а точно ли ты в порядке?

Было даже сложно сказать, кого газлайтинг поглотил больше: тебя или его. Потому что он явно заигрался, и это даже скрывать было глупо. Ты всё чаще думала о том, что кажется, сходишь с ума. Может, тебе действительно кажется?

Все его двусмысленные фразы; странное поведение, что наталкивало на мысли об изменах; извечная тишина после твоих попыток узнать об этом, словно ты действительно задела его сильнее, чем могла подумать. Даже его резкость казалась обоснованной. На твоих запястьях до сих пор остались следы после последней ссоры. Ты кажется даже не особо помнила, что именно было. Но он сказал, что не сделал ничего страшного и просто пытался тебя успокоить. Успокоить до синяков на руках? Ты уже перестала что-либо понимать; отличать реальность от чего-либо не было. Порой тебе даже казалось, что он следит за тобой. И точно ли он из вас двоих принимает наркотики? Может, тебе уже тоже стоило попробовать, чтобы хоть немного забыться.

Солнце зашло за горизонт буквально несколько минут назад. Ты забилась в углу вашей спальни, сжимая в руке телефон. Ты звонила ему. Точно звонила, но он не ответил. А в дверь всё ещё стучали с такой силой, словно хотели снести её с петель. Ты не знала, кто это был; возможно, кто-то из его покупателей. Но настрой, с которым он явился и стучал в вашу дверь, явно не вызывал доверия.

Но что есть доверие? Давно исчерпанный между вами ресурс. Ты уже давно перестала доверять даже самой себе, а он... Доверял ли он тебе когда-нибудь? Теперь казалось, что нет. Сердце рядом с ним всегда билось так громко, словно хотело оглушить своим стуком. Синяки под глазами с трудом скрывались под слоем тонального крема, а руки постоянно дрожали, заставляя забыть: а когда было иначе?

Но даже осознав всё это, ты не могла уйти. Осталась как глупая собачка, что выкинули из машины, а она побежала вслед будто думая, что это случайно. Ты — сломана. И будучи такой, ты не нужна даже самой себе; не то чтобы кому-то другому. Но он ведь всё ещё держал тебя рядом. Может быть, слишком привык. Ведь другую причину найти было слишком сложно. Ты уже давно не смотрела на него теми самыми ясными светлыми глазами и не излучала той любви, которую могла бы ему подарить. И было трудно поверить, что он этого не заметил.

Ты вздрагиваешь, когда чувствуешь вибрацию телефона в руке. Он перезванивает. Впервые за долгое время не игнорирует; так если бы тебя не было. И сейчас — это то, что тебе так нужно: чтобы он услышал и вытащил тебя отсюда. Из этого ада, такой до боли знакомой и кажется слишком опасной сейчас квартиры.