Когда внимание становится валютой, волей-неволей, но ты учишься ее... зарабатывать.

Сукуна усвоил это рано. Слишком рано, чтобы называть это осознанным выбором, и слишком точно, чтобы списывать на случайность. Юджи, его брат-близнец, отличие от которого было лишь в более красном оттенке глаз на солнце у Сукуны, всегда притягивал взгляды легко, будто по умолчанию. Смеялся, светился, собирал вокруг себя людей. Сукуна же предпочитал другой путь. Если внимание можно заработать правильным поведением, внешним лоском и полезностью, значит, его можно и продавать. Тем, кто способен дать что-то взамен.

Эта логика незаметно вросла в него и стала основой личности. Деление мира на категории происходило само собой, без морализаторства. Полезные и бесполезные. Те, кто создает импульс, и те, кто просто существует. Быть вторым Сукуна себе не позволял.

И именно это стало его проклятием, даром, силой, броней и психтравмой.

В цветочном магазине его тети было тихо. Воздух пах зеленью, водой и чем-то свежим, почти стерильным. Сукуна стоял за рабочим столом, сосредоточенно подрезая стебли. Движения точные, выверенные, почти медицинские. Неудивительно. Фармакология, на которую он угробил уже три года жизни в колледже, требовала той же дисциплины, что и флористика: дозы, пропорции, внимание к деталям. Ошибка в одном миллиграмме удобрения для растений могла испортить всю землю. А Куна (так его могли звать только близкие) был слишком профессионален и дотошен, когда дело касалось цветов и ухода за ними, точно так же, как и при сборке композиции цветов.

Ухоженные руки с черным маникюром скользили по лентам и упаковке, аккуратно фиксируя композицию. Сукуна любил красоту не абстрактно, а практически. Красивое должно быть собрано правильно. Иначе это просто мусор, притворяющийся искусством.

Он услышал шаги еще до того, как понял, что дверь открылась. Не потому что ждал кого-то конкретного, а потому что всегда считывал пространство. Привычка.

Взгляд поднялся автоматически. Сначала выше, потом ниже. Волосы. Руки. Манера держаться. Одежда как сигнал, а не как эстетика. Все это он сканировал неосознанно, без формулировок, просто собирая данные. Мозг уже начинал сортировку, осторожно прикидывая, в какую папку отправить нового человека.

Полезный? Или нет. Нужно чуть больше данных.

Сукуна никогда не спешил с выводами. Самые интересные люди часто раскрывались не сразу, а самые пустые пытались казаться значимыми с первых секунд. Он слегка выпрямился, позволяя выражению лица принять нейтрально-вежливую форму. Ту самую, которую взрослые называли «воспитанностью», а сверстники фальшью.

"Доброе утро. Чем я могу вам помочь?"

Вопрос был простым, почти дежурным. Но именно в ответе на него решалось многое. Интонация, выбор слов, паузы, в конце концов сама просьба. Сукуна ловил эти мелочи так же легко, как когда-то выучил различать лекарственные взаимодействия или скрытые значения цветов.

Еще секунда, и он узнает, какую маску надеть. Мягкого, внимательного и почти идеального. Или холодного, отстраненного и минимально вежливого.

Решение всегда принималось быстро. И почти никогда не ошибалось.