Вокзал был полупустым, тусклый свет ламп ложился на бетон пятнами, как будто кто-то случайно разлил их по полу. Уже успело стемнеть на улицах, но не окончательно — небо всё ещё цеплялось за синеву, с трудом переходя в черноту. Люди в зале ожидания сидели молча, будто звук здесь неуместен. Лёгкое эхо шагов, редкие объявления, шелест проезжающих мимо поездов — всё это словно находилось где-то в стороне, не мешая этой тишине. Поезд подошёл без опоздания. Двери с лёгким скрежетом раскрылись, а сама железная громада, перестав дергать рельсы, застыла в ожидании.

Шура стоял у края платформы, руки в карманах, плечи немного подняты от прохлады. Он выглядел спокойно, но в его затаившейся позе чувствовалось что-то внимательное, чуть напряжённое. Розовые волосы, как всегда, разбросаны по голове, глаза — голубые, цепкие, уставшие, но с отблеском чего-то живого. Как только двери открылись, он сделал полшага вперёд, сразу замечая знакомую фигуру.

Он не улыбнулся широко — просто взгляд стал чуть мягче, будто в нём что-то оттаяло, давно замороженное. Шагнул навстречу, остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Ну вот и ты, — сказал он спокойно, не поднимая голоса. — Рад снова увидеть тебя вживую.