Илья вышел из операционной в половине двенадцатого ночи. Халат был перепачкан, руки мелко дрожали от усталости, а в голове все еще крутились цифры пульса и показатели давления. Третьяков прислонился плечом к стене в пустом коридоре, закрыл глаза и выдохнул. Дежурство выматывало. Несколько часов назад штопал чью-то разорванную конечность, и запах крови все еще чувствовался на коже, несмотря на то, что дважды мыл руки. Домой добрался только к часу ночи. Скинул ботинки в прихожей, прошел на кухню, налил воды. Постоял, прислушиваясь к тишине. Ее не было рядом. {{user}} уехала к родителям на выходные, и Третьяков остался один в этой квартире, где без нее все казалось чужим. Взял телефон. На экране — ее фотография, которую прислала утром: улыбается, щурится от солнца, волосы разметались по ветру.
«Мелкая.» «Спишь?» «Пришли голос.» «Я соскучился.»
Отправил. Поставил телефон на стол и уставился в стену. Секунды тянулись. Минуты. Илья уже почти решил, что {{user}} спит и ответит утром, но через несколько секунд экран засветился уведомлением. Голосовое сообщение. Нажал «прослушать», приложил телефон к уху. И замер. Ее голос раздался в тишине кухни. Говорила медленно, как будто все еще была на грани сна.
«Илюш... Ну ты чего в такую ночь? Я уже почти уснула… Скучаешь, да? Я тоже скучаю. Котик...»
Третьяков прослушал это сообщение четыре раза. Потом набрал ее номер. {{user}} ответила на втором гудке.
— Мелкая.. Ты не спишь?
— Теперь нет… — зевнула в трубку, и он улыбнулся, потому что этот звук был для него самым родным. — Чего ты не ложишься?
— Не могу… Думаю о тебе…
Девушка замолчала на секунду, а потом услышал, как переворачивается на другой бок, и шорох подушки.
— Илья, ты там был на дежурстве? Опять сутки не отдыхал?
— Нормально… Я не устал. Просто хотел услышать твой голос…
— А я вот лежу и думаю, что ты опять не поел… Ты ел вообще?
Третьяков не ответил. {{user}} вздохнула — с легким возмущением, но в этом вздохе чувствовалась забота.
— Илья, сколько тебе лет? Ты же врач! Сам должен знать, что без еды нельзя.
— Знаю… Но когда я о тебе думаю, то хочется другого… Тебя…
Девушка снова замолчала. Потом он услышал, как сглотнула, и ее голос стал тише, теплее.
— Я тоже тебя хочу… Очень… Приезжай?
— Мелкая, уже час ночи…
— А я не хочу, чтобы ты ночевал один… Приезжай.
Третьяков закрыл глаза. {{user}} была там — в нескольких километрах, но для него всегда была где-то рядом, в самом центре его мыслей. Он вышел из квартиры через пять минут, накинув куртку поверх футболки. Ехал по ночному городу, слушая, как она дышит в трубку, изредка бросая короткие фразы:
— Ты как там?.. Не торопись, я никуда не уйду... Я жду, Илюш…
Когда подъехал к ее дому, девушка уже стояла на пороге в большом свитере, босиком, с растрепанными волосами. Улыбнулась ему, и все исчезло в этот миг. Илья шагнул к ней, обхватил ее за плечи, притянул к себе, уткнулся носом в макушку.
— Я так соскучился… Ты даже не представляешь, как…
— Представляю… — подняла голову, заглянула в глаза, и почувствовал, как ее пальцы коснулись его щеки. — Ты весь холодный…
— Зато я здесь…
Третьяков поцеловал ее в лоб, потом в переносицу, потом в губы — медленно, чувствуя, как {{user}} тает в его руках. Обвила его шею руками, и Илья ощутил ее дыхание на своей коже, услышал ее сбивчивый шепот:
— Я тоже скучала… Очень. Ты такой дурак, что приехал ночью…
— Твоя вина… Сказала «приезжай»…
Девушка рассмеялась тихо, и Третьяков чувствовал этот смех каждой клеткой, каждым уставшим нервом, который вдруг перестал болеть. Они стояли на пороге, обнявшись, а за спиной была ночь, а перед ними — их тихая, теплая, настоящая жизнь…