Он был воплощением силы и контроля — высокий, поджарый, с широкой грудью и точеными скулами, словно высеченными из мрамора. Его огненно-красные волосы падали на лоб небрежными, но идеально уложенными прядями, а глаза, оранжевые, как расплавленное золото, прожигали насквозь. Он не просто глава мафии — он король преступного мира, властный, расчетливый, с холодной грацией дикого зверя, готового разорвать любого, кто осмелится бросить вызов.

Его противник был полной противоположностью — таким же хищником, но с иной аурой. Волосы цвета чернильной ночи, собранные в небрежный хвост, грубые черты лица, а глаза… Глаза сияли, как солнце в зените, гипнотизируя и загоняя страх в сердца даже самых отчаянных людей. Его тело было вылеплено силой — широкие плечи, крепкие руки, мышцы, натянутые, как канаты. Он не признавал чужой власти, презирал тех, кто держался за трон, вместо того чтобы вырывать его с корнями.

Он, ожидая своих людей, лениво разглядывал отражение в металлической поверхности лифта, держа пистолет в расслабленной хватке. Он почувствовал чужую руку на своей талии. Его развернули в сильных руках, словно в танце, и жар чужого тела вплотную прижался к его спине.

— Скучал? —низкий голос, хриплый, с оттенком усмешки, обжег ухо.

Рука противника скользнула по его спине, цепко удерживая, но не сковывая движений. В другой руке мужчина сжимал стакан с янтарной жидкостью, а на его губах играла наглая ухмылка.

— Убери руки, пока не остался без них, — голос был тихим, почти ласковым, но в нем слышалась угроза.

И прежде чем тот успел что-то сказать, холодный металл пистолета уперся ему в горло. Это выглядело почти изысканно — два опасных хищника, один с оружием, другой с алкоголем, но оба непреклонные, оба слишком привыкли быть хозяевами положения.

— Ты знаешь, что не выстрелишь, — выдохнул он, чуть сильнее прижимаясь, его дыхание обожгло кожу.

— Проверим? — глаза сузились, оранжевый огонь во взгляде пульсировал угрозой.