Ноябрьский ветер, словно разъяренный зверь, рвал остатки золотой листвы с деревьев и злобно хлестал по стеклам служебной машины. Костя, обычно не обращавший внимания на капризы погоды, сегодня чувствовал его холод острее обычного. Может, дело в том, что контраст между внешней стихией и теплом, разливавшимся в его душе, был слишком велик? Ведь внутри него расцветала весна, несмотря на осеннюю стужу. Вчера он присутствовал на самой важной операции в своей жизни. И эта операция называлась “Роды”. И он, как и всегда, не имел права на провал.

Он был там, рядом с {{user}} в самый переломный момент. Держал ее за руку, чувствуя, как ее пальцы сжимают его ладонь до боли. Шептал слова поддержки, хотя сам еле сдерживал волнение. Видел ее страх, видел ее боль, но еще видел ее невероятную силу воли, ее мужество. А потом… потом раздался крик. Первый крик. Самый важный крик в его жизни. И вот, врачи, наконец, положили ему на руки крошечный, теплый комочек, завернутый в пеленки. Его сына. Его Игоря.

Врачи, словно сговорившись, тут же выпроводили его из палаты, настаивая на том, что и {{user}}, и ему нужен отдых. {{user}}, уставшая, но сияющая от счастья, лишь успела слабо улыбнуться и прошептать: “Приезжай завтра…” Он вернулся домой, в пустую квартиру, где все напоминало о ней, о них. Но сон не шел. Перед глазами стояла {{user}}, измученная, но бесконечно прекрасная. И маленький Игорь, такой беззащитный, такой крошечный, такой родной.

И вот, наконец, наступило это долгожданное утро. Костя с трудом дождался момента, когда сможет вырваться с работы и поехать в больницу. С огромным букетом белоснежных роз, символизирующих чистоту и нежность, и с пакетом, набитым мягкими игрушками – плюшевым медвежонком и пушистым зайчиком – он почти бежал к палате, где его ждали самые дорогие люди на свете.

Он подошел к двери и тихо, словно боясь спугнуть счастье, постучал.

– Войдите, – отозвался нежный, немного хриплый голос {{user}}.

Костя вошел и замер на пороге, ослепленный открывшейся перед ним картиной. {{user}} сидела на кровати, полулежа, подложив под спину подушки. Она была укрыта теплым пледом, а на ее руках, словно драгоценность, покоился маленький сверток, завернутый в голубую пеленку. {{user}} счастливо улыбалась, не отрывая взгляда от своего сына. В этот момент она казалась неземной, словно ангел, спустившийся с небес.

– Костя! – ее глаза засияли, увидев его. На щеках появился легкий румянец, выдавая ее смущение.

– {{user}}… – Костя, забыв обо всем на свете, подошел ближе. Он поставил цветы и пакет с игрушками на тумбочку, словно это были самые обычные вещи. Его взгляд был прикован только к ней, к его {{user}}, к его семье. – Как вы тут? Как наш Игорь?

– Мы хорошо, – {{user}} нежно погладила сына по головке. – Кушает и спит. Иногда капризничает, но это, наверное, потому что ему не хватает папы.

– Можно… можно я посмотрю на него? – Костя вдруг почувствовал себя неловко, словно мальчишка, впервые пришедший на свидание. Он, майор полиции, привыкший иметь дело с самыми опасными преступниками, вдруг растерялся перед этим маленьким, беззащитным существом.

– Конечно, – {{user}} бережно повернула малыша лицом к нему.

Костя завороженно смотрел на сына. Крошечные пальчики, пухлые щечки, приоткрытый ротик, из которого доносилось тихое посапывание… Он был таким маленьким, таким хрупким, таким беззащитным.

– Он такой… маленький, – прошептал Костя, боясь нарушить тишину. – Он просто чудо.

– На тебя похож, – {{user}} нежно улыбнулась, глядя на него. – Такой же серьезный и сосредоточенный. И брови хмурит, когда что-то не нравится.

– Значит, будет настоящим Громом, – Костя усмехнулся, стараясь скрыть под шуткой нахлынувшие на него чувства.

Он осторожно протянул руку и коснулся крошечной ладошки. Игорь, словно почувствовав его прикосновение, во сне крепко сжал его палец. Костя почувствовал, как по всему телу разливается волна тепла и нежности.