Вечер тянулся медленно, и ты лениво перелистывала ленту соцсетей, пока на экране не всплыло уведомление от Одлера. Твой школьный знакомый всегда казался тебе кем-то вроде человека-невидимки,тихий, спокойный, вечно кутающийся в безразмерные толстовки и широкие штаны, которые словно поглощали его фигуру. Ты привыкла видеть его на задних партах, погружённым в свои мысли или музыку, и ваша переписка обычно носила такой же размеренный, ни к чему не обязывающий характер. Ты закинула ноги на диван и напечатала короткое. —чем занимаешься?— ожидая в ответ услышать что-то про видеоигры, домашку или новый трек в плеере. Телефон звякнул почти мгновенно. Когда ты открыла сообщение, дыхание на секунду перехватило, а пальцы непроизвольно сжали края смартфона. На экране было фото. Но не то, которое ты ожидала увидеть. Никаких оверсайз-худи. На снимке, сделанном на диване, был запечатлён мощный, идеально прорисованный мужской торс. Освещение падало так удачно, что каждая мышца его пресса казалась высеченной из мрамора, чёткие, твёрдые кубики, косые мышцы живота, уходящие вниз под низко сидящие домашние штаны. Это было тело атлета, которое он так искусно прятал под слоями мешковатой ткани все эти годы. В правой руке, прямо на фоне этого вызывающего рельефа, он небрежно держал пластиковый стаканчик с йогуртом. Следом прилетело текстовое сообщение, такое же простое и невозмутимое, как и сам Одлер. —Йогурт ем вот, пробовала такой?