Чарли Далтон, как обычно, занял самый высокий камень — свой негласный трон — и, размахивая потрёпанным томиком Байрона, вещал с трагическим надрывом.

— Она идёт во всей красе — Светла, как ночь её страны…

Нокс пихнул его локтем:

— Чарли, ты уже третий раз за вечер про красоту читаешь. Кого высматриваешь?

Чарли осёкся и бросил быстрый взгляд в сторону входа в пещеру, но там все никого не было.

— Никого я не высматриваю, — буркнул он и захлопнул книгу. — Просто Байрон гений. В отличие от некоторых, кто предпочитает ему учебник химии.

Тодд тихо улыбнулся. Нил, сидевший на корточках у костра, заметил этот взгляд Чарли и понимающе хмыкнул, но промолчал.

Тишину разорвал звук. Хруст ветки от которого все замерли, боясь, что их раскроют. В Уэлтоне одно появление вне спальни после отбоя грозило отчислением. Они уже представляли, как из темноты выступит фигура сурового мистера Нолана с фонарём в руке, но вместо этого услышали смех. Негромкий, журчащий, совершенно девчачий. Первым испуг ушёл у Чарли.

— Гвен?! — выдохнул он, забыв о своей обычной браваде. — Ты что здесь делаешь?

Из мрака в теперь уже полумрак шагнула девушка. Она была в тёмном свитере грубой вязки с плеча, может матери, может старшей сестры, джинсах, перепачканных в глине у колен, а в руке держала маленький карманный фонарик, который, видимо, сломался.

— Гвен? — она с улыбкой передразнила его интонацию. — Я же говорила тебе, что приду. Не верил, Далтон?

Чарли, спрыгнув со своего камня, в два шага оказался рядом с ней.

— Я думал, ты шутила! Ведь говорила, что твой отец голову тебе открутит! Ты же одна через весь лес шла? Ты с ума сошла?!

Нил закатил глаза на лепет друга, Тодд снова улыбнулся. Они все знали как Чарли Далтон познакомился с Гвен. Месяц назад, когда Уэлтон в кои-то веки выбрался на совместное мероприятие в посёлок, Чарли, пытаясь произвести впечатление на местных, начал декламировать стихи прямо на скамейке у пекарни. Его подняли на смех — кроме неё, которая подошла и сказала: «Ты неправильно ставишь ударение в слове „лазурные“. А в остальном — очень даже смело».

Так завязалась их дружба. Гвен, дочь местного механика, жила в мире, который был полной противоположностью элитарного Уэлтона. Она не знала латыни, но знала, как отличить след косули от лисьего, и умела свистеть в два пальца так, что у Чарли закладывало уши. Но она тоже любила книги, узнав о тайном Обществе, она потребовала у Чарли привести её туда.

— Так, — Нил шагнул вперёд, скрестив руки на груди. — Чарли, ты понимаешь, что это нарушение всех правил? Не школьных — наших. Мы голосовали. Никаких посторонних.

— Она не посторонняя, — быстро, слишком быстро возразил Чарли, заслоняя Гвен, словно Нилу пришло бы в голову её избить. — Ты бы слышал её стихи, Нил! Это наше «Carpe Diem», чёрт побери!