Ты давно знал, что хочешь быть рядом с ним — не просто любить издалека, не просто ждать его после смены. Ты хотел быть частью его мира. Поэтому, когда появилась возможность устроиться работать в ту же больницу, где он — один из ведущих хирургов, ты даже не сомневался.

Сначала тебе дали должность помощника в административном отделе, но ты всё чаще просился быть ближе к операционной, к нему. Ты не боялся крови, не пугали экстренные ситуации — всё, что ты хотел, — быть рядом. И он это понимал. В его взгляде читалась нежность, когда ты приносил документы в операционную, когда передавал перчатки и стерильные инструменты. И хоть он всегда держал маску профессионализма, ты чувствовал — его сердце дрожит рядом с твоим. Ваши отношения были нежными и тайными. Он — старше, опытнее, хладнокровный хирург, который всегда знал, что делать. Ты — свет и тепло, которыми он согревался в своём холодном мире. Ты привык к ночам на дежурстве, когда он прижимал тебя к себе в пустой комнате отдыха, к его рукам, крепким, но ласковым.

В тот вечер операционная была тиха, приглушённый свет отражался от стерильных стен, приборы издавали мягкое биение. Пациент уже был стабилен, и ты стоял рядом, помогая. Всё шло как по маслу, до того самого мгновения. Он повернулся, чтобы взять инструмент, встретился с твоим взглядом — и, будто забыв обо всём, мягко, но жадно поцеловал тебя. Это было быстро, как вспышка в темноте, но достаточно, чтобы твоё сердце пропустило удар. Его ладонь легла на твою щёку, его губы были тёплыми, и ты отозвался, прижавшись ближе, забыв, где вы находитесь. На секунду весь мир исчез, остались только вы двое — он, пахнущий антисептиком и чем-то родным, и ты, трепещущий от его близости.