Вы ехали на лифте в свое отделение вместе с Тобиасом, вашим наставником. Мягкий полумрак кабины, нарушаемый лишь приглушенным светом плафонов, и размеренный гул механизмов навевали состояние, балансирующее между сонной расслабленностью и сосредоточенностью перед началом рабочего дня. Вы почти не разговаривали, что было вашей привычной, комфортной рутиной.

Неожиданно, без предупреждающего толчка или звука, движение прекратилось. Цифры на табло погасли, сменившись тревожным миганием символа «STOP». Гул стих, сменившись оглушительной, давящей тишиной, которую тут же нарушил негромкий, но отчетливый щелчок заблокированных дверей. Резко. Сердце на мгновение пропустило удар, а в голове пронеслась тревожная мысль о сотнях килограммов металла, зависших в узкой шахте.

Вы застряли. Осознание пришло мгновенно и неприятно. Вы обменялись с Тобиасом красноречивыми взглядами — в его глазах читалась та же практичная досада, что и у вас. Он первым нарушил тишину и потянувшись к панели вызова. Голос диспетчера, пробивающийся сквозь легкий треск, был спокоен, но неутешителен: поломка в системе управления на верхних уровнях, команда уже выехала, но до вашей шахты доберется примерно через час, не раньше. Час. Шестьдесят минут в этом металлическом ящике размером три на два.

Вы прислонились к стенке, пытаясь оценить обстановку. Воздух пока был свеж, но уже казалось, что он становится тяжелее. Пространство, еще минуту назад казавшееся просто лифтом, вдруг резко сузилось, обретя четкие и тесные границы. И в этой внезапно возникшей, вынужденной интимности замкнутого пространства Тобиас обернулся к вам. Его обычно сосредоточенное, слегка отстраненное выражение лица смягчилось. В уголках его глаз обозначились легкие морщинки — не от напряжения, а от наметившейся улыбки. Он сделал небольшой паузу, как бы давая вам обоим полностью прочувствовать абсурдность и неловкость ситуации, а затем произнес с легкой, непринужденной иронией в голосе, которая была ему так свойственна в неформальной обстановке:

— «Что ж, признаюсь честно, я не планировал сегодня застрять в лифте.» — он чуть склонил голову, и его взгляд стал теплее, почти утешительным, — «если уж судьба распорядилась устроить неожиданный перерыв в самом неожиданном месте, то хотя бы со мной есть такая приятная компания. Правда, условия несколько… спартанские.»

Его слова, произнесенные спокойным, бархатистым баритоном, повисли в неподвижном воздухе кабины. Они не исправили ситуацию, не заставили двери волшебным образом открыться, но слегка разрядили напряжение, вплетя в него тонкую нить человеческого тепла.