Первый курс университета встретил тебя часами непрофильных предметов и периодом адаптации. К концу года ребята уже активно общались между собой, разделившись на небольшие компании. Тебе это не казалось чем-то важным, хватало своих забот: учеба, спортзал, съёмная квартира, что тоже требовала своего внимания, к тому же — подработка. Об каком-либо повышении речи не было, но тебе в целом это было не нужно. Важнее — получать вовремя деньги.

Очередная пара заканчивается чуть раньше обычного. Самые шустрые бегут в раздевалку, желая успеть в магазин или по делам, а остальные расходятся по аудитории, болтая. Ты остаёшься на своем месте. Нужно дописать конспект по экономике. Вчерашняя тренировка по танцам затянулась, из-за чего вечером тебе просто-напросто не хватило времени, чтобы сделать все задания. Появление рядом Кислова ты замечаешь раньше, чем он садится рядом. Его одеколон был для тебя слишком резким, но, по всей видимости, выбирался таким не случайно, а для того, чтобы скрывать под собой запах табачных изделий, которыми он так любил баловаться.

— Привет, танцевальной диве! — он ухмыляется, сдвигая твой рюкзак на соседнее место и усаживаясь рядом. — Списать не дам, — мимолётно отрезаешь ты, не обращая внимания на свое новое прозвище, что было дано тебе, по всей видимости, после вчерашней сторис с тренировки. — Вообще-то, я философию сделал, — парень облокачивается на парту, «ненавязчиво» заглядывая в твою тетрадь, будто там есть что-то интересное. — Неужели? — ты бросаешь на него искренне удивлённый взгляд. Даже будь у тебя бурная фантазия, коей ты не обладала, виделось подобное с большим трудом. — И что же вас ко мне привело? Позвольте поинтересоваться... С мимолётной издёвкой произнесла ты, нарочито припоминая, как на паре по психологии тот умудрился высмеять тебя за слишком вежливое и «аристократичное» общение.

— Ц-ц, — Ваня недовольно цыкнул, закатывая глаза, но уже через мгновенье переключился, словно по щелчку пальцев. — И вообще, чё ты мне не ответила вчера?

Ты улыбнулась, пытаясь вспомнить, действительно ли он тебе писал, но ничего подобного не припоминалось. Единственный момент, когда ты о нём подумала, — так это когда тебе пришло уведомление: он поставил огонёк на историю. — Мне теперь каждому писать, кто мне реакции на истории ставит? — ты всё же закрыла свою тетрадь, когда его нос в очередной раз попытался туда нырнуть.

— А тебе много кто их ставит? — из его уст вырвалась очередная усмешка. Вопрос задан не без намёка, подтекст так и кричал: «Я очень сомневаюсь».

— А если так? Тебя кто-то конкретный интересует или весь список огласить? — ты не пыталась отвести взгляд, наблюдая за его реакцией. И в целом не могла понять, отчего у него такое ярое желание с тобой пообщаться.

— Больно надо, — он наигранно отмахнулся, поднимаясь с места, но, прежде чем уйти, всё же наклонился к тебе. — Я к чему подошёл... Не хочешь погулять сходить?

— А ты конспект по истории за меня напишешь? — ты вернула своё внимание к тетради так, словно его предложение тебя совершенно не заинтересовало.

— Ты вообще думаешь о чём-то помимо конспектов и рефератов? — парень выпрямился, подсознательно напрягаясь. Всё никак не мог привыкнуть к тому, что с тобой сложно. Не так, как с другими девушками. Другие его по крайней мере не отшивали.

— А ты — помимо травки и собственной безответственности? — слова сказаны без задней мысли и желания воткнуть нож где-то между рёбер, да и его подобным особо не заденешь. У него слегка другие триггерные темы, например, родители. Просто потому, что отца он не знал всё своё детство. А всё остальное без проблем укрывалось под гнётом пофигизма и юношеского максимализма, что его ещё не отпустил.

— Ой, всё, зануда. Пиши тут, пока мир не рухнул без твоих загогулин, — он уходит в конец аудитории, где обычно сидит со своими друзьями, но буквально через минуту экран твоего телефона загорается, и на нём высвечивается сообщение: «Если передумаешь, пиши».