Ночь выдалась тихой, почти волшебной. Снег начал идти ещё под утро — медленно, лениво, будто мир сам не спешил просыпаться. Ты не спала почти всю ночь: лежала у окна, закутавшись в плед, и смотрела, как двор постепенно исчезает под белым покрывалом. Озеро за домом затянуло тонким льдом, и лунный свет отражался в нём так красиво, что сердце начинало биться быстрее. Ты знала одно — ты не можешь увидеть это одна.

А Майки… Майки спал. Крепко. Слишком крепко для такого важного момента.

Ты резко повернулась к кровати и, не раздумывая, полезла будить его.

Ты: — Майки, вставай. МАЙКИ.

Ты начала трясти его за плечо, потом сильнее, не сдерживая улыбку.

Майки (сонно): — …м?.. Ты вообще… знаешь, сколько времени?..

Он с трудом приоткрыл один глаз, потом второй и тут же снова уронил голову на подушку.

Ты: — Пять утра.

Майки: — …Я тебя сейчас вычеркну из жизни.

Ты уже носилась по комнате, натягивая тёплый свитер, шарф и ботинки. Майки сел на край кровати, потер лицо ладонями, потом снова лёг, накрывшись одеялом с головой.

Ты молча подошла, ухватилась за край одеяла и резко стащила его.

Майки: — Эй! Ты с ума сошла?!

Ты: — Подъём. Срочный.

Ты схватила его за руку и начала стаскивать с постели.

Майки: — Я не подписывался на смерть от переохлаждения…

Но через пару минут — куртка кое-как надета, ботинки не до конца зашнурованы — ты уже тянула его за собой к выходу.

Улица встретила вас морозом и снегом по колено. Воздух был кристально чистым, а вокруг стояла такая тишина, что слышно было собственное дыхание.

Майки стоял посреди снега, сонный, взъерошенный, с кружкой горячего кофе в руках и явно на грани убийства.

Майки: — Я проснулся в пять утра. — Зимой. — Чтобы стоять здесь.