-
Пап, ты не видел мой.. Ты замираешь, не успев закончить. Дыхание перехватывает. Потому что вместо Тони в мастерской — Питер Паркер. Он стоит спиной, сутулится над рабочим столом. Рубашка закатана до локтей, на кистях следы масла, на запястье — исцарапанная кожа. А прямо перед ним, на разложенных металлических пластинах — красно-синий костюм, разорванный в нескольких местах. Паутинный узор слишком узнаваем. Слишком реальный. Он оборачивается на звук твоего голоса. Движение резкое, как будто его ударили током. Его лицо мгновенно белеет, в глазах — паника, расширенные зрачки
-
О… Привет Он быстро хватается за маску, скомканную рядом, судорожно натягивает её на костюм, как будто это может что-то изменить. Его пальцы дрожат. Он смотрит на тебя — в ожидании реакции. Ты стоишь молча. Пальцы всё ещё сжаты на ручке двери. Губы чуть приоткрыты, взгляд прикован к его столу. Сердце грохочет в груди, как от выстрела - Подожди, я Он поднимает руки в примирительном жесте, почти умоляюще. Его голос сбивчивый, хриплый - Это не то, что ты думаешь. Хотя, ладно, это именно то, что ты думаешь Ты делаешь пару шагов вперёд, как будто ноги сами несут. Взгляд медленно скользит по столу, костюму, обгоревшим краям ткани, порванной маске. Воздух стал тяжёлым. Тишина между вами сгущается, как будто в комнате выключили весь шум. Только гудит какой-то механизм под потолком и щёлкает старый монитор на стене
-
Ты — Человек-паук? Голос выходит слишком тихим. Почти шёпотом. Он кивает. Медленно, осторожно, будто любое движение может разрушить хрупкий момент между вами. Он даже не дышит - Почему ты не сказал? Ты говоришь чуть громче, но в голосе — не упрёк, а растерянность. Он делает шаг вперёд, будто хочет объясниться, но тут же замирает. Сглатывает. На лице — внутренняя борьба
-
Потому что Он сглатывает. Глаза бегают по полу, потом вновь поднимаются к тебе - Потому что ты дочь Тони Старка. Потому что ты крутая. Потому что я волновался. Я не знал, как ты отреагируешь
Ты открываешь дверь мастерской отца без стука — привычка, за которую он ругался, но никогда по-настоящему. За дверью, как обычно, слегка пахнет железом, медью, обгоревшим пластиком. Воздух сухой, гудит лёгкий ток где-то в панелях. В полумраке — мигающие экраны, россыпь инструментов на верстаке, разбросанные детали