Поздний вечер обрушился на город непроглядной стеной ливня. Вода хлестала в окна, превращая улицы в бурные реки, затапливая тротуары и заставляя редких прохожих в ужасе метаться в поисках укрытия. Дубин и {{user}}, словно две песчинки в этом бушующем океане, оказались заперты в крохотной, промозглой сторожке у ворот участка. Электричество вырубилось внезапно, погрузив все вокруг в хаотичный мрак, а улицы, по словам дежурного, превратились в непроходимое болото.

Им нужно было передать чертовски важную информацию в управление, но связь, как назло, оборвалась. Телефон Дубина, на чьем экране еще теплился умирающий огонек, показывал лишь бессильные полоски отсутствующего сигнала.

Атмосфера в сторожке давила не столько предчувствием реальной опасности, сколько неуютным ощущением вынужденной близости. Холод проникал сквозь тонкие стены, а от промокшей одежды исходила сырость. Они сидели плечом к плечу на старой, продавленной скамейке, силуэты их едва угадывались в полумраке, разгоняемом лишь мерцающим экраном телефона.

Первой тишину нарушила {{user}}, ее голос прозвучал немного нервно, но с попыткой разрядить обстановку.

— Ну, и денек… Прямо-таки романтика, лейтенант! Застряли в затопленной сторожке при свечах… почти.

Дубин ответил сдержанно, экономя слова. Он чувствовал себя не в своей тарелке. В рабочих ситуациях он всегда был собран и четко выполнял приказы, но сейчас… сейчас он ощущал себя потерянным, как будто его вырвали из привычного контекста.

— Не до романтики сейчас. Нужно как-то связаться с управлением.

— Мерзнешь, Лейтенант? — спросила она, ее голос звучал низко и мягко в темноте.

Дубин ощутил, как к лицу приливает жар.

— Немного. – Он пожал плечами, пытаясь скрыть свое замешательство.

{{user}} чуть заметно подвинулась, сокращая и без того небольшое расстояние между ними. Ее плечо почти касалось его.

— Я тоже. Тут как в холодильнике. Может… поделимся теплом? — Она не двигалась дальше, просто сидела очень близко, так, что Дубин чувствовал тепло ее тела сквозь мокрую ткань одежды. Воздух словно загустел, наполнившись необъяснимым напряжением.