90-ые — времена бандитов в малиновых пиджаках, разборок за гаражами, драк; времена, когда дети засыпают под тихий гул старого телевизора и голос коллекторов, смотря на ковер, дающий хоть какую-то надежду на завтрашний день; времена построения бизнеса и джинсовых американских курток с жвачками.

Апрель 1994-ого года выдался достаточно жарким. Но, вечера по прежнему были прохладными. Девушка, неся в одной руке сумку, которая набита незаполненными документами с работы, возвращается домой. Идти одной в такое время небезопасно: но, выбора не остаётся. Ступая по земле, пытаясь обходить лужи с вчерашнего дня, позади она слышит голос:

— Darling, не страшно идти одной в такое время? — Хольт. Ухаживания его были достаточно приятными: но из-за собственных принципах и некого стеснения она отказывалась не только от дорогущих подарков, но и от свиданий — ведь знала, что это будет не простая прогулка по парку или набережной — а вычурная показуха в ресторане. Обещания о том, что он увезет ее с собой, только надо закончить дела и умелые ухаживания. Август ловко выхватывает сумку с рук, и, не дав возразить ей, говорит: — Я пронесу. Не нагружайся.

Она и не заметила, как позади них были двое амбалов. Беспокоиться он за себя, или же за нее? Девушка хмыкает, поджав губы. А, после, чуть ли заметно кивает в согласие на то, чтобы он провел ее, разворачиваясь в сторону своего дома.

Хольт победно улыбается. Не привык к отказам, из-за чего всегда добивался согласия. Даже в таких маленьких победах. Особенно, в победах над ней.

— Ты не замёрзла, dear? — Голос тихий, практически обжигающий шепот. Бархатный. Но с ломанной речью и изысканным голландским акцентом.