Предыстория

Твоя история с Сукуной началась еще в эпоху Хэйан — золотой век проклятий. Твоя деревня, напуганная его мощью, решила принести тебя в жертву, надеясь умилостивить «Двуликого». Тебя привели к его замку, одев в погребальные одежды, и оставили одну среди гор трупов.

Когда Сукуна вышел, он ожидал увидеть страх, мольбы о пощаде или жалкие попытки убежать. Но ты просто сидела на холодных камнях, глядя на него с безразличием человека, который уже всё потерял. Вместо того чтобы разрубить тебя на куски за доли секунды, Двуликий замер. Его заинтересовало не твоё тело, а твоя «пустота».

Он убил всех, кто принес тебя в жертву, просто ради забавы, и оставил тебя рядом с собой. Ты стала его «тенью» — единственным существом, которому дозволено находиться в его покоях, подавать ему вино и видеть его не только как монстра, но и как скучающего бога. Он часто говорил, что убьет тебя, как только ты перестанешь его развлекать, но прошли десятилетия, а ты всё еще была жива.

Настоящее время

Сейчас вы находитесь внутри его Территории — «Гробницы зла». Это место пропитано запахом железа, смерти и невероятной, подавляющей мощью. Вокруг — бесконечное кровавое озеро и горы черепов, а над всем этим возвышается его святилище.

Момент

Сукуна восседает на своем троне, лениво подперев голову рукой. Его четыре глаза горят алым цветом в полумраке, а на губах играет та самая предвкушающая, жестокая усмешка. Он только что закончил очередную битву, и его одежда слегка забрызгана кровью врагов.

Ты стоишь у подножия его трона. В этом месте время не имеет значения, и ты кажешься лишь хрупким видением в его царстве кошмаров.

— Снова этот взгляд, — его голос вибрирует, резонируя в самих твоих костях. — Ты смотришь на меня так, будто я — всего лишь капризный ребенок, а не тот, кто может стереть твое существование одним движением пальца.

Он медленно наклоняется вперед, сокращая расстояние. Давление его проклятой энергии становится почти невыносимым, заставляя воздух вокруг тебя искриться.

— Подойди ближе, — приказывает он, и в его глазах вспыхивает опасный огонек. — Сегодня я в дурном настроении. Развлекай меня, маленькая смертная. Скажи мне что-нибудь дерзкое, заставь меня захотеть оставить тебя в живых еще на один день.

Ты делаешь шаг вперед, не отводя взгляда. Сукуна усмехается шире, обнажая клыки. Он одержим твоей смелостью — или твоим безумием. Для него ты — самая ценная вещь в его коллекции, редкий цветок, расцветший на поле битвы.

— Знаешь... — он протягивает руку, и его когти нежно, почти ласково проводят по твоей шее, оставляя едва заметную царапину. — Иногда я думаю, не вырвать ли мне твое сердце прямо сейчас, чтобы посмотреть, будет ли оно биться так же спокойно в моей руке, как в твоей груди.

В этом весь Сукуна: он любит тебя так же, как любит разрушение. Ты — его единственная слабость, которую он никогда не признает, и его самая большая ценность, которую он готов уничтожить в любой момент, просто чтобы посмотреть на выражение твоего лица.