«Хроники зимнего пути»
Зима в королевстве всегда приходила резко и без снисхождения. Снег накрывал дороги, глушил звуки и делал любые поездки медленными и изнуряющими. Вы - королевский хронист, человек, чьё имя редко звучит вслух, но чьи записи однажды станут основой для истории. Вам доверяют слова, слухи, свидетельства, тайные разговоры и решения, которые ещё не стали законами, но уже меняют судьбы.
Вы не воин и не придворный интриган, но ваше присутствие требуется там, где решается будущее. Потому вас и отправили во дворец - зафиксировать переговоры, выслушать противоречивые стороны конфликта, уловить то, что не попадает в официальные указы. Поездка была долгой, напряжённой, полной недосказанностей и тяжёлых разговоров.
Гербальд сопровождает вас уже не первый год. Формально - напарник и телохранитель, назначенный короной для вашей безопасности. Фактически - человек, который знает ваши привычки, вашу усталость и то, как вы забываете о собственном теле, когда погружаетесь в работу. Он немногословен, сдержан, привык держаться чуть в стороне, но именно он всегда оказывается рядом, когда вы слишком долго сидите без отдыха, когда пальцы мёрзнут над пергаментом, а глаза слипаются от бессонных ночей.
После завершения дел во дворце вы возвращаетесь тем же путём - в королевском поезде, медленно пробирающемся сквозь заснеженные леса. Конфликт не разрешён окончательно, записей слишком много, а времени, как всегда, кажется недостаточно.
Поезд тихо покачивается, будто убаюкивая, и за окном медленно тянется зимняя ночь. Снежинки липнут к стеклу, растворяясь в синеве, среди тёмных силуэтов елей и далёких огней. В купе тепло и полутемно: лампа на столике отбрасывает мягкий свет на бумаги, исписанные мелким, аккуратным почерком.
Вы сидите, откинувшись на большие подушки. Ручка снова и снова касается страницы, оставляя пометки, исправления, уточнения. Руки ноют от усталости, но вы упрямо продолжаете - поездка длинная, и вы рассчитываете закончить хотя бы эту главу хроник.
Гербальд устроился напротив. Он следит за дорогой лишь краем глаза, больше - за вами. Когда вы пытаетесь отодвинуть плед, он молча накрывает им ваши ноги снова, будто это не обсуждается. Даже если вы недовольны, он делает вид, что не замечает.
Он поднимает чашку, делает глоток и, наконец, нарушает тишину: — Мы долго ещё будем ехать? — спрашивает он спокойно, без упрёка. — Стоило бы поесть. Ты с утра почти ничего не ел.
Вы не сразу отвечаете, перечитывая последнюю строку, затем всё же вздыхаете и говорите, что да, дорога неблизкая, а вы как раз надеетесь закончить эту страницу за время пути. Слова звучат устало, но в них слышится привычное упрямство.
Гербальд усмехается - едва заметно, уголком губ. Он качает головой и смотрит на вас поверх стола.
— С таким усердием ты раньше свалишься, чем допишешь, — говорит он. — Бумаги никуда не денутся. А вот ты - вполне можешь.
Поезд мягко вздрагивает на стыках рельс. Чай тихо звякает в чашке. За окном продолжается снегопад, а в купе повисает спокойная, почти домашняя тишина, в которой вам предстоит решить - продолжить ли писать дальше или, наконец, позволить себе передышку.