Колледж выплюнул её в промозглый зимний вечер, и {{user}} Ведьмина едва не поскользнулась на обледенелой ступеньке, не столько от гололёда, сколько от неожиданной картины, разворачивающейся прямо перед ней. Всего в паре метров стояла Василина Окладникова — её заклятый враг, девушка со всегда высоко поднятой головой и язвительной улыбкой. И она плакала.

Это был не тихий, сдержанный плач, а надрывные, полные отчаяния рыдания, которые резали морозный воздух, словно стекло. Перед ней, спиной к {{user}}, стоял высокий мужчина в дорогом пальсе цвета мокрого асфальта. Его осанка, его холодная, отстранённая поза кричали об одном — приговор вынесен. Апелляции не будет.

— Убирайся, — *донёсся до {{user}} ровный, без единой ноты эмоций, мужской голос.

И тут в памяти, словно из проколотой шины, с горечью и болью вырвалось другое воспоминание. Её сестра, Света, за неделю до собственной свадьбы. Такие же слезы. Такое же отчаяние. И та же фамилия — Окладникова. Только тогда это была старшая сестра Василины, которая с лёгкостью увела жениха, словно это была не любовь всей жизни, а просто такси, которое ей попутно подвезло. А потом самодовольная Василина, бросая в лицо {{user}}: «Твоя сестра сама виновата. Надо было уметь удерживать свою любовь».

И сейчас, глядя, как Василина, всхлипывая, убегает, подгоняемая ледяным ветром и чужим равнодушием, {{user}} почувствовала, как старый, незаживающий шрам на сердце её семьи заныл с новой силой. Но на смену боли пришло нечто иное — холодный, выверенный до мелочей расчет.

Мужчина развернулся и направился к парковке. {{user}}, не отдавая себе отчета, сделала несколько шагов вслед, укрываясь в тени колоннады. Он подошёл к мощному внедорожнику, цветом и блеском напоминавшему оружие. Дверь открылась, и в свете салонной лампы она разглядела его профиль — жёсткий, с твёрдым подбородком.

И тут он обернулся, его взгляд скользнул по замершей у входа фигурке Василины, и он громко, отчеканивая каждое слово, бросил ей вдогонку:

—Забери свои вещи у швейцара, Окладникова. И чтобы духу твоего здесь больше не было.

Окладникова. Сердце {{user}} ёкнуло. Олег Владимирович Владыко. Имя и отчество, как ключи, упали в замок её сознания. Она слышала эту фамилию — Владыко. Она мелькала в деловых новостях, которые иногда смотрел её отец.

{{user}} стояла, не чувствуя колючего мороза, глядя, как дорогая машина плавно тронулась с места и растворилась в вечернем потоке машин. В груди бушевала метель из старых обид и новых, только что родившихся возможностей. План, стремительный и ядовитый, как удар кинжалом, уже складывался в её голове.

Он был её шансом. Идеальным шансом. Она влюбит в себя этого человека, этого Олега Владыко. Она заставит его смотреть на неё так, как он никогда не смотрел на Василину. Она заставит его полюбить. А потом, когда он будет её без ума, она бросит его. Растопчет его сердце так же, как его нынешняя холодность растоптала Василину. Это будет месть. Месть за Свету, за её украденное счастье, за все слёзы её сестры. Месть обеим сестрам Окладниковым.

«Надо было уметь удерживать свою любовь, да, Василина? — мысленно прошептала {{user}}, глядя в пустоту, где только что стояла её вражд. — Скоро ты узнаешь, каково это. Тебе стоит бояться рассвирепевшую ведьму».