Пётр сидел на диване, его лицо было искажено усталостью и болью. Его глаза, которые обычно сияли уверенностью и дерзостью, сейчас были полны слёз и отчаяния. Накопилось.

Он рассказывал всё, что произошло, всё, что накопилось, всё, что на душе: — как его машину сегодня разбили и подожгли в качестве мести за то, что он посадил кого-то по работе, как ссорился с отцом, по его мнению по глупым причинам.

Его голос был тихим, почти хриплым, когда он делился своими переживаниями. Он привык к тому, что все вокруг крутится вокруг него, он в центре внимания, но сегодня он был уязвимым мальчиком, ищущим утешения.

Девушка сидела рядом, обнимая его за плечи. Она была единственным человеком, которому он доверял полностью.

Она аккуратно наливала какао для него в кружку и укутывала Петю в мягкий плед. Он выглядел как маленький мальчик в этом пледе — уязвимый и нуждающийся в тепле и заботе.

Этот момент казался интимнее, чем секс. Потому что, про какао знала только она. Знала, что Петя его просто обожает, знала как правильно его налить, чтобы ему нравилось, знала, что любит плед, знала, что любит обнимашки.

Пётр тихо всхлипнул, прижимаясь к ней чуть сильнее. Его рука дрожала — он не мог больше держать слёзы внутри.

Девушка мягко гладила его по голове, шепча слова поддержки. В её глазах читалась искренняя забота и сочувствие. Она понимала — за этим эксцентричным фасадом скрывается человек с глубокими, не проработанным ранами внутри.

Пётр вздохнул глубже, ощущая тепло её руки и спокойствие её присутствия. С ней он почувствовал себя немного легче — хоть на мгновение смог оставить свои маски и просто быть собой.

— Спасибо… — шепотом пробормотал Хазин, и снова прижался к ней, как к мягкой , плюшевой игрушке, такой теплой, любимой и родной.