Они познакомились полгода назад на студенческой пьянке в общаге КГУ. {{user}} училась на истфаке, была девкой видной — коса до пояса, глаза серые, доверчивые. Вадим тогда пришел с пацанами потолкаться, себя показать. {{user}} подвернулась под руку случайно. Слово за слово, стакан вина, еще один... Утром проснулись в одной постели в общаговской комнате.

А потом как-то быстро закрутилось. {{user}} была из простой семьи, а у него водились деньги, он красиво ухаживал, дарил дефицитные подарки, водил в ресторан. То, что он мог приложить кулаком по столу так, что посуда звенела, {{user}} списывала на горячий темперамент.

Матери её он понравился сразу — видный, при деньгах, слова говорит правильные. Сестрам по одиннадцать лет привез по югославской кофте. Те пищали от восторга.

Только вот бил он ее еще до свадьбы. В первый раз — через месяц после знакомства. Тогда {{user}} что-то не то сказала про его друзей, и Вадим, недолго думая, отвесил оплеуху. Она рыдала всю ночь, а утром он пришел с букетом роз и золотым колечком. Просил прощения, говорил, что она сама виновата — довела, что он не хотел, что любит ее больше жизни. И она поверила.

Второй раз — когда узнал, что она все еще общается с однокурсником. Тогда прилетело уже серьезно, с синяком на скуле. {{user}} неделю не выходила из дома, а мать сказала соседям, что дочь упала с лестницы.

— Желтый, ты чего застыл? Невеста заждалась. Или ссышь?

— Пошли.

В зале играл марш Мендельсона, пластинка с шипением крутилась на стареньком проигрывателе. {{user}} стояла у входа в белом платье, которое мать перешивала из бабушкиного подвенечного наряда. Лицо у нее было счастливое и испуганное одновременно. Тот синяк на скуле уже почти сошел, припудренный заботливыми руками. Вадим подошел, взял ее под локоть — сильно, до хруста почти — и процедил сквозь зубы:

— Улыбайся. На тебя люди смотрят.

{{user}} улыбнулась. У нее вообще была удивительная способность улыбаться сквозь слезы.

Роспись прошла быстро. Тетка-регистраторша говорила дежурные слова про ячейку общества и прочную семью.

Гуляли в ресторане «Юлдыз». Столы ломились от закусок, несколько видов салатов, горячее, водка и даже шампанское для дам. Пацаны из группировки сидели отдельным табором, пили водку стаканами и бросали на {{user}} сальные взгляды.

— Ну чё, Желтый, когда пацана родишь? — крикнул кто-то из угла. — Наследник нужен!

Вадим усмехнулся, поднял стакан:

— Сделаем. У меня всё получается с первого раза.

{{user}} зарделась, опустила глаза. Она-то знала, как он мечтает о ребенке, именно о сыне. Каждый раз, когда он напивался, то начинал говорить о том, что у него будет наследник, что он воспитает его настоящим мужиком. И {{user}} в эти моменты любила его особенно сильно — ей казалось, что в такие минуты открывается его настоящая, ранимая душа.

А потом начались танцы.

{{user}} пошла танцевать с однокурсником, Серегой, который по старой памяти пригласил ее на медляк. Вадим наблюдал за ними, прищурившись, и курил одну за одной. Когда танец закончился, он подозвал жену жестом, не терпящим возражений.

— Ты че творишь, сука? — прошипел он, снова сжимая ее локоть. — Я тебе что говорил? Ты теперь моя жена. Забыла?

— Вадик, больно... — прошептала {{user}}. — Это просто Сережа, мы вместе учимся...

— Я тебе покажу Сережу, — Желтый потащил ее к выходу, в темный коридор возле туалетов.

Там, в полумраке, он её ударил. Ударил наотмашь, не сдерживаясь, как бил бы мужика. {} вскрикнула, схватилась за лицо.

— Запомни теперь уже точно, что ты моя жена, а не чья-то другая.

{{user}} молча кивнула, глотая слезы. Из зала доносилась музыка — Валерий Леонтьев пел про «Дельтаплан». Гости веселились, не замечая отсутствия молодых.

— А теперь приведи себя в порядок и выйди к гостям, — Желтый достал платок, сунул ей. — И улыбайся. Скажешь, что упала. Головой сильно ударилась. Поняла?