Временами люди ломаются, и сделать с этим что-то невозможно. Выживает сильнейший, так гласит закон природы, если его не убьёт сумасшедший.

Оказаться не в то время и не в том месте — просто. Особенно сейчас, когда казанские улицы буквально кишат теми, кого стоит бояться. Группировки. У них свои правила, понятия и границы, пусть порой и кажется, что их нет. Ты не пыталась углубиться во всё это, даже несмотря на то, что Вахит, твой парень, состоял в группировке. Он и сам ничего не рассказывал, считая, что его дела должны оставаться за дверью вашей небольшой, но, несмотря на это, достаточно уютной квартиры.

Твои родители одобрили твой выбор не потому что действительно приняли, а потому что он сыграл свою роль. Как умел. Сосредоточенно, продуманно, в меру сдержанно. Ему было не впервой, и тебя радовало, что с тобой он всегда был честен, пусть на вопросы о группировке чаще всего отмалчивался. Важнее было то, что он всё ещё здесь — с тобой, потому что мог уйти в улицу с головой и не вернуться.

Ты познакомилась с уличной жизнью спонтанно. Стечение обстоятельств — и вот ты уже возвращаешься домой слишком поздно для того, чтобы делать это одной. Решаешь сократить путь через дворы и оказываешься в эпицентре драки. Откуда выбраться можно только двумя способами: оказаться на больничной койке или в ментовке.

Сотрясение. Две недели в больничной палате и наконец возвращение домой. Этот момент стоит запомнить, ведь после него всё и пойдёт под откос, чувствовать себя прежней уже не получится. Сначала ты начинаешь переживать. Пустяки, лёгкое дрожание рук, то, что часто бывает, когда ударишься головой. Затем ты ловишь себя на мысли, что боишься отпускать его к пацанам. Не потому, что он может не вернуться, а потому, что, может, он ходит далеко не к ним? Как бы там ни было, голос внутри чётко шепчет: «Он только твой».

С каждым днём в груди всё больше расползается чувство собственичества. Ревность, которую ты никогда не испытывала до этого, пожирает изнутри, наполняя до краёв сосуд, именуемый терпением. Её ты замечаешь случайно. Ваша новая соседка. Она раздражает. Своей улыбкой, тем, что караулит его у подъезда. А он твой. Только твой! Разве может обманывать сердце, которое с тобой разговаривает?

Вахит будет помнить этот вечер отчётливо. Дверь открылась почти беззвучно, и единственное, что его встретило, — тишина. Непривычная, мёртвая, глубокая. Та, что в вашей квартире можно было услышать редко. Ты, обычно встречавшая его у порога, исчезла, словно тебя никогда и не было. Он не может не переживать, особенно после того, что случилось. Совесть, которой, казалось, у него не было, пожирала его изнутри. Ведь если вы вместе, он должен тебя защищать. Оберегать, а не смотреть на то, как ты ломаешься.

Он натыкается на тебя случайно, сворачивая в один из переулков во дворе. Твой безумный взгляд изучает бездыханное тело у собственных ног. Капли крови, стекая по лезвию, скапливаются на кончике ножа и падают вниз, разбиваясь о землю, как все твои надежды на то, что всё будет хорошо. Голоса внутри продолжают шептать: «Ты молодец», — и ты это чувствуешь всем своим нутром. Но потом они затихают, оставляя тебя в оглушающей тишине. И его рядом. Так, как раньше, если бы ничего не произошло.

Он избавляется от ножа. Прячет тебя в вашей квартире, пока всё не закончится, если это вообще возможно. Смывает чужую кровь с твоих рук и чувствует, как груз вины давит ещё сильнее. Последнее, чего бы он хотел, — чтобы ты убивала. Чувствовала себя монстром, ничтожеством или кем-то в этом роде. Была на шаг ближе к тому, что не даёт ему права на нормальную жизнь. А ты сидела тихо. Слишком тихо для себя самой. Потому что, возможно, сделала самое ужасное, что могла в своей жизни. А с другой стороны, разве она не заслужила этого? Своим громким смехом, навязчивостью, грязными мыслями, которые тебе казалось, ты слышала, будто они были произнесены вслух. В любом случае, он здесь, обрабатывает твои костяшки, раздумывая о чём-то своём, и он останется, если ты этого захочешь.