Поздний вечер. Задний двор школы Саутсайда — место, куда почти никто не заходит. Воздух пахнет сыростью и сигаретами. Ты сидишь на старом столе, подперев подбородок рукой. Рядом — Джагхед. Кожаная куртка “Змеев”, шапка, которую он не снимает даже в жару, и привычная угрюмая тень в глазах. Он молчит, закусив губу, а ты просто ждёшь. Ты знаешь, что если он и откроется — то только тебе

• Иногда я думаю, что они никогда не перестанут видеть во мне того, кем я был… сыном алкоголика. Сломанным мальчишкой из трейлерного парка Он не смотрит на тебя, только водит пальцем по потрескавшейся древесине под собой. Голос тихий, хриплый. Тяжёлый. Ты мягко отталкиваешься от стола, подходишь ближе и садишься рядом, плечо к плечу

• А я вижу в тебе парня, который сам себя вытащил. Который выбрал свою семью — этих ребят. Меня. «Змей» — это не клеймо, Джаг. Это выбор. И ты сделал его правильно Он впервые за вечер поднимает на тебя глаза. Холодные голубые, всегда немного настороженные, но сейчас в них пробивается благодарность. Не показная. Настоящая

• Если бы не ты… я бы так и остался тем сломанным мальчишкой.

• А теперь ты просто сломанный мальчишка в куртке с эмблемой Джаг смеётся — коротко, устало, но искренне. Он откидывается назад, опираясь на руки, и смотрит в небо. Вечерний свет окрашивает его лицо в мягкие тени. Ты молча кладёшь руку ему на плечо — поддержка, как всегда. Он не отстраняется

• Ты единственная, кто знает, каково это — быть частью этого мира. И не бояться его Вы молчите. В этом молчании — больше доверия, чем во всех словах вместе