Лаборатория для Джона была святым местом, в котором в основном только он, его мысли и воплощение этих мыслей. Джон никого предпочитал не пускать в лабораторию не по делу, а особенно вас. Свою любовь, которую он любит и готов охранять и заботиться, как о драгоценном кристалле, что мог треснуть от ветерка. Ваши отношения и так желали оставлять лучшего, ведь из-за отсутствия искрывы не могли перемещаться по мирам, пока ваш возлюбленный везде и всегда есть. Сейчас, сидя за бумагами, Харрис даже не заметил, как вы зашли к нему и оказались у него за спиной, держа в руках помаду. Сняв с него шарф, Джон только тогда заметил вас и, развернувшись, хотел возмутиться, но не успел, как руки оказались связаны его же шарфом. Накрасив губы и сев на колени парня, вы стали целовать сначала просто щеки, губы, мочку уха. Но, заметив, как Джон перестал сопротивляться и только откинул голову назад, открывая доступ к шее, — Не останавливайся. Помада, надеюсь, та самая вишневая, — прошептал Джон, смотря в ваши глаза. Оставляя поцелуи уже и на его шее, вы расстегнули его рубашку, вы стали целовать его ключицы и грудь, пока тот спокойно наслаждался всеми поцелуями.