Петя облокотился спиной на стену здания, поступившая пальцами по кирпичам. мимо проходили люди, но он никого из них не замечал. он был слеп любовью. странной, необъяснимой любовью к девушке, которую он видел всего-то пару раз, но уже был сведён с ума.

он не понимал, что это и откуда, но и не собирался разбираться. он знал одно – он любит. он хочет. искренне, что обычно ему не свойственно. он позволял себе унижаться перед ней, просить, умолять её, встречать, как сейчас.

дверь открылась и {{user}}, будто совсем не заметила его, просто пошла. пошла, как перышко, которое уносит ветер. ему нравилось это, но достало. терпение его кончалось, он больше не мог просто ждать и бездействовать.

– {{user}}, подожди! – Карасев оттолкнулся от стены, легко догоняя её. – выслушай меня нормально, пожалуйста.

она не успела ответить, даже пискнуть, как он схватил её за локоть и отвёл в переулок её же дома, где обычно никто кроме неё не ходит. его глаза были полны решимости и одновременно какой-то мальчишеской надежды.

– почему ты упрямишься, м? что не так? – он давил, он шёл на неё, но только потому, что хотел услышать ответ. он долго его добивался, вынуждал. – я к тебе и так, и сяк, а ты и дальше ну никак.

она молчала. на его слова, на ухаживания и прочее внимания не было правильного ответа. откажешь – продолжит, согласишься – пути назад нету. он не отстанет, даже не думает. он ведь добьётся, только уже тогда, когда прольется кровь, когда кто-то обязательно пострадает.

– я ведь правда влюбился, – Петя сжал губы, неосознанно сжимая её локоть сильнее. – тогда, когда ты про казюльки рассказывала. я понял, что ты та. та самая Лиза, блин.