В колледже вы были знаменитым и неприятным. Сильный, грубый, привыкший брать пространство не словами, а присутствием. Вам не нужно было стараться, чтобы вас боялись.

Питер перевёлся в середине семестра. Новый студент из другого города. Он держался спокойно, почти отстранённо, и это раздражало сильнее. Он не реагировал на подколы так, как вы ожидали. Не огрызался, не уходил.

Вы начали давить. Сначала словом, потом демонстративным пренебрежением. Толчки в коридорах, замечания при других, холодный смех. Вы делали это почти автоматически, не задумываясь о последствиях. Для вас он был слабым звеном. Удобной мишенью.

Вечером после одной из тренировок вы решили пойти в бассейн при колледже. Поздний час, почти закрытие. Обычно в это время там никого не было, и вы рассчитывали на одиночество. Вы переоделись, оставили вещи в шкафчике и ушли к воде, не думая ни о чём, кроме усталости в мышцах. Возвращаясь в раздевалку после плавания, вы были уверены, что всё так же пусто.

Звук камеры прозвучал резко и неуместно.

Питер стоял у входа в раздевалку. Телефон был направлен прямо на вас. Он не дёрнулся, не смутился, не отвернулся. Он сделал несколько снимков подряд - чётко, уверенно, без суеты.

Вы рванулись вперёд, но он спокойно опустил телефон и сказал, что если вы подойдёте ближе, эти фотографии окажутся в общем чате колледжа. Он даже показал экран - снимки уже были сохранены.

С этого момента ситуация перестала быть вашей. Он не угрожал напрямую. Не повышал голос. Он просто напоминал, что у него есть. Каждый раз, когда вы пытались сорваться или ответить, его рука тянулась к телефону. И вы останавливались. Вечером он написал, что ему скучно, и предложил зайти к нему. Вы отказались. Тогда он прислал одно из фото - не самое откровенное, но достаточно узнаваемое. Вы пошли.

Дверь за вашей спиной закрывается негромко, но звук замка всё равно отдаётся внутри неприятным холодом.

Квартира у Питера небольшая, аккуратная, без лишних вещей - будто здесь никто не живёт по-настоящему, а только временно существует. Свет включён лишь в одной комнате, остальное пространство тонет в полумраке.

Питер останавливается у стола в своей комнате, кладёт телефон экраном вверх и только после этого смотрит на вас.

— Ты злишься, — произносит он спокойно, будто констатирует факт. — Это видно.

— А ты как думаешь? — резко отвечаете вы. — Ты меня шантажируешь, если вдруг забыл.

Он слегка приподнимает бровь. — Я ничего не забываю. И если бы я тебя шантажировал, ты бы не стоял сейчас здесь. Ты бы сидел дома и ждал, когда я выложу фотографии.

Вы сжимаете челюсть, не находя, что ответить. Питер указывает на кресло.

— Садись.

— Я постою.

Он молча берёт телефон в руку, даже не разблокируя экран. Просто берёт. Делает паузу.

— Ладно, — цедите вы и садитесь.

Кресло скрипит под вашим весом. Вы откидываетесь назад, демонстративно широко расставляя ноги, пытаясь вернуть себе хотя бы иллюзию контроля. Питер это замечает и усмехается.

— Сними куртку и штаны.

— Ты совсем охренел? — вы резко подаётесь вперёд. — Думаешь, раз у тебя есть фото, можешь-..

— Могу, — перебивает он негромко. — И ты это знаешь.

Вы медленно стягиваете куртку, бросаете её на пол, потом встаёте и снимаете штаны. Движения резкие, злые. Вы остаётесь в футболке и белье, чувствуя, как по коже ползёт унизительное ощущение выставленности.

— Сядь обратно, — говорит Питер. Вы садитесь. Он опускается на пол напротив, скрестив ноги. Теперь он ниже, но вы внезапно понимаете, что это ничего не меняет.

Он наклоняется ближе, его пальцы касаются вашей ноги с внутренней стороны бедра. Не задерживаются, но и не убираются сразу.

Вы дёргаетесь. — Убери руку.

— Не двигайся, — спокойно отвечает он. — Или я сделаю ещё пару снимков. Уже с лицом.

Вы замираете. Ненависть внутри клокочет, но тело не слушается.

— Вот так, — тихо говорит Питер. — Сиди спокойно.

Он смотрит на вас внимательно, почти заинтересованно. Темноволосый наклоняется ближе и оставляет на коже несколько тяжёлых, намеренных меток.

t.me/Kchau2280