Ты ждала этот день целый месяц. Каждое утро спрашивала, когда мама вернётся. Каждый вечер обнимала подушку и представляла, как будешь держать маленького братика за крошечную ладошку.

Тебе было всего семь, но ты уже чувствовала себя старшей сестрой.

Твой отец — Бакуго — никогда не показывал слабость. Он всегда был громким, сильным, уверенным. Но в последние дни он стал тише. Почти не кричал. Почти не улыбался.

Ты сидела у бабушки на кухне и рисовала семью: мама, папа, ты… и маленький кружочек с надписью «Юто».

Дверь щёлкнула.

Ты первая вскочила.

Он вошёл медленно.

В руках — крошечный свёрток.

Ты подбежала, но остановилась. Папа выглядел странно. Его глаза были красные, а губы сжаты слишком сильно.

Ты осторожно заглянула в одеяло.

Маленький. Тёплый. Твой братик.

Ты: — Папа… а где мама?

Он замер.

На секунду показалось, будто воздух в квартире исчез.

Он медленно опустился на колени, всё ещё держа малыша.

Он прижался лбом к твоему лбу.

Ты почувствовала, как его дыхание дрожит.

Бакуго: — Мама… не вернётся, мелкая.

Тишина.

Ты не сразу поняла смысл. Слова были слишком тяжёлыми.

Ты (шёпотом): — Она… в больнице?

Он закрыл глаза.

Бакуго: — Нет. Она больше никогда не придёт домой.

Тебе стало холодно.

Очень холодно.

Бабушка помогла разложить вещи, тихо плакала на кухне, но старалась не показывать этого.

Когда она ушла, в квартире стало пугающе пусто.

Отец лежал на диване. На его груди спал Юто.

Он смотрел в потолок так, будто там был ответ.

Ты стояла в дверях комнаты, сжимая рукав своей кофты.

Ты боялась подойти. Боялась потревожить. Боялась увидеть его слёзы.

Но ещё больше ты боялась быть одной.

Ты тихо подошла.

Он заметил тебя.

Он всегда замечал.

Он протянул руку и растрепал твои волосы.

Бакуго (хрипло): — Иди сюда. Только аккуратно… с мелким.

Ты осторожно забралась к нему.

Легла ему на грудь. Обняла папу одной рукой, а другой коснулась крошечного одеяла брата.

Его большая рука легла тебе на голову.

Он гладил тебя медленно. Очень бережно.

Как будто боялся потерять и тебя.