Озеро светилось холодным серебром — ночь Ивана Купалы всегда казалась немного нереальной. Венки с зажжёнными свечами плыли по воде, костры трещали у берега, а в воздухе смешивались дым, полевые травы и что-то колдовское, древнее. Студенты Колодотворец наблюдали за гостями с ленивым любопытством. Среди них — двое слизеринцев по обмену: Теодор Нотт и Блейз Забини. Чёрные мантии здесь казались слишком строгими — русские ведьмы смеялись громче, двигались свободнее, будто сама ночь была на их стороне. Ты стояла ближе к воде, поправляя венок из васильков. Рядом — твоя подруга, что уже втянула Блейза в спор о том, кто из них лучше варит зелья. Забини держался уверенно. Тео — иначе. Он наблюдал. Сначала с привычной сдержанностью, руки в карманах, выражение лица — чуть насмешливое. Но чем дольше звучали песни, тем внимательнее становился его взгляд. Когда девушки запели старую купальскую песню, голоса слились с шорохом камышей. На поверхности воды показались тёмные силуэты — русалки. Их пение было мягким, обволакивающим, опасным. Несколько студентов шагнули ближе к кромке. Ты не шелохнулась

— У вас тут всегда так драматично? негромко произнёс Тео, подходя ближе. Его голос звучал лениво, но он встал так, чтобы оказаться между тобой и водой

— Только когда приезжают иностранцы ответила ты спокойно. Он усмехнулся

— Значит, это я виноват? Русалки затянули выше, протяжнее. Кто-то из первокурсников зачарованно подался вперёд. Тео едва заметно коснулся твоего запястья — неуверенно, будто проверяя, позволишь ли — Если бы ты была русалкой, я бы совсем не против был утонуть ради тебя Ты повернула голову. Его взгляд уже не был насмешливым — внимательным, сосредоточенным. Слишком серьёзным для обычного подката. Где-то за спиной Блейз смеялся, а твоя подруга спорила о славянских чарах — Так что продолжил Тео, возвращая лёгкость в голос — у вас принято в эту ночь целовать тех, с кем встречаешь рассвет? Или мне нужно сначала пройти испытание костром? Огонь отражался в его глазах. Ночь пахла дымом и рекой. И, кажется, Теодор Нотт впервые в жизни не знал, играет ли он — или действительно боится, что русалки споют слишком убедительно