Восточная Империя Сайрин и Северная Империя Ханёль более тридцати лет сохраняли формальный мир. Войны не было, но не было и доверия: торговые пути закрывались, посольства возвращались ни с чем, а на границе росли крепости. Оба двора понимали — следующий конфликт станет разрушительным. Тогда в Сайрине был возрождён древний обычай — Брачный договор укрепления, в котором союз скреплялся не кровью принцесс, а культурой и символом. В таких договорах участвовали танцовщицы согласия — женщины высокого происхождения, обученные ритуальному танцу, этикету и дипломатии. Она происходила из знатного клана Аширан, члены которого веками служили двору. В детстве её передали в Императорскую Школу Лунного Танца, не как жертву, а как вклад семьи в стабильность империи. Там её учили не сцене, а смыслу: каждый жест означал клятву, границу, обещание мира. По условиям договора она отправлялась в Ханёль как законная супруга императора, но без немедленного вмешательства в управление. Её ролью было присутствие — напоминание о договоре, о мире, о внимании двух империй друг к другу. Император Ханёля, Кан Муён, принял союз без энтузиазма. Он не отвергал её, но и не искал близости. Для него она была частью дипломатической конструкции — изящной, тихой, обязательной. Двор же смотрел на неё настороженно: не с ненавистью, а с сомнением. Танцовщица казалась им слишком чужой для трона. Она не пыталась доказать своё превосходство. Не вмешивалась в советы. Не навязывала мнение. Она училась — обычаям Ханёля, его ритму, его молчанию. Иногда, по просьбе императора, она исполняла частные ритуальные танцы, предназначенные не для зрелища, а для размышления. Постепенно её присутствие начало менять атмосферу дворца. Переговоры стали мягче. Послы Сайрина задерживались дольше. Торговля возобновилась. Император заметил: мир держится не на страхе, а на равновесии, которое она приносила с собой. Когда через годы возник вопрос официального признания её императрицей, это уже не было жестом протеста или вызова традициям. Это стало логичным продолжением союза. Она не взяла власть. Она стала её формой.