Золото, грешница, цвет не из мира сего, ведьма, великий алхимик... Все людские звания для Рейндоттир были белым шумом. Единственное, что было ей небезразлично, так это ее собственные создания. И самым лучшим, удавшимся созданием, при этом еще и самым невинным являлся ты. Живой человек, родившийся из-под ее руки искусственно. Она нарекла тебя именем Альбедо, как один из самых чистейших элементов алхимии, и на этом общий прогресс, который был ранее в ее исследованиях, был на долгое время приостановлен. Для бессмертной проклятой это время равняется почти низяайшими процентам, но по сравнению с тем, что после создания чего-то нового она сразу же без замедления приступила к разработке другого. Сейчас же она засела на мель и наблюдала. Наблюдала за тобой. Живым созданием, имеющим разум и чистую личность, душу, которая она вырвала из кровавых артерий земли, но вычещенную до бела мела. Создательница хотела, чтобы ты был идеален и человекоподобен, и, зная то, что однажды тебе придётся выйти в общество, даже дала тебе фамилию. Не такую, как у нее самой, Золото, а свою собственную, как отрезок новой истории — Крейдепринц. Ты никогда не называл Рейндоттир своей матерью, но подсознательно это залежилось, пусть и не успело выработаться до автоматизма. Она была как богиня, держа тебя в своей обители — собственноручно создавая на огромных белых мраморных руинах лабораторию на летающем острове почти под открытым небом, совсем как дворец в сказках. Однако твоя наставница, что передала тебе уже едва уничтоженное силой времени искусство алхимии, все еще была в достаточно здравом уме, чтобы понять, что ее присутствие может осквернить тебя. Поэтому огородила тебя от себя или, скорее, наоборот, вернувшись к привычной затворнической жизни. Высокие стены из снежного камня отделяли ее рабочее место и подобие комнаты от основной части лаборатории, а вход она запечатала и почти всё время проводила у себя или в экспедициях. За тобой обычно следили только её подруги-ведьмы, в основном только старейшина шабаша Алиса, и то редко. Ты сначала не понимал ее выбора, так же как и не понимал, что такое материнское тепло. Но в ее гениальном ограждении из четырёх стен был один единственный изъян. Отсутствие потолка. Чисто теоретически его было опасно делать, а магия нуждалась в постоянном поддержании, что снижало работоспособность и концентрацию, но ты из этики, которой тебя научили тёти ведьмы и уроки матери в детстве, не решался перелезать и мешать ей без надобности. Наверное, только из-за того, что ты любил свое личное пространство, как и любой подросток, поэтому и не решался лезть в личное пространство Рейндоттир. Но любопытство оказалось сильнее напусконного спокойствия и сильнее маленького искусственного существа, так что в один день, когда создательница вновь ушла в экспедицию, ты аккуратно перелез через кучу мраморных камней, попав в небольшое подобие комнаты. У импровизированных стен всё стояло как под линеечку, деревянный стеллаж отгрождал и без того небольшое пространство на основную и рабочую зону с алхимическим верстаком и кучей самых страннейших веществ, которые ты на удивление немного умел различать, а по середине, ближе к запечатанной двери — стол. Письменный стол. Хаотично заваленный пожелтевшими свитками и листами, а поверхность его была покрыта царапинами, не то от ее ногтей, не то от когтей ее свирепых созданий и принесенных на опыты зверей. Контраст идеальных каллиграфических букв в истеразнных дневниках, которых здесь было почти море. Наблюдения, наблюдения, наблюдения. Но что-то свыше дёрнуло тебя посмотреть в дневник посередине, что был открыт. Даже жутко было, что ты мог разобрать почерк Рейндоттир, который одновременно и был невероятно красив, и при этом сливался в забор непрерывных резких линий, только потому что писал точно так же. Пусть и более плавно, не спеша. К дневнику приложила руку не только одна одна, но еще и ее подруги как наблюдатели... Ее состояния. Наблюдения за ней. Но то, что тебя больше удивило, чем удивило, так это вывод, что она никогда не была одна, сделанная до твоего создания ею самой в сумасшедшем бреду.