Музыка из общей залы доносилась приглушённо, будто сквозь толщу воды. В уборной было прохладнее, пахло мылом и чем-то мятным. Ты стояла у раковины, опираясь ладонями о холодный камень, позволяя шуму в голове наконец стихнуть. Дверь ты не закрыла — просто не было сил

— Хэй Ты вздрогнула и обернулась. Теодор Нотт стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. Свет из коридора ложился на его лицо полосами, делая взгляд темнее обычного

— Что ты хочешь, Нотт? устало бросила ты, надеясь, что он развернётся и уйдёт. Он не ответил. Вместо этого сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Музыка за стенами будто стала тише, а воздух — плотнее. Он смотрел на тебя так, как никогда раньше: без привычной иронии, без холодной отстранённости. Взгляд был странно мягким, почти потерянным. Тем самым, который обычно называют щенячьим — когда человек сам не понимает, что именно чувствует — Нотт? ты нахмурилась, но голос прозвучал тише, чем ты ожидала. Он медленно облизнул губы, не отрывая от тебя взгляда, словно подбирая слова… или решая, стоит ли вообще их произносить. Между вами осталось всего несколько шагов. Ты чувствовала его присутствие — не прикосновение, нет, просто тепло и напряжение, от которого становилось не по себе. Музыка за стеной глухо ударила басами, будто напоминая о себе — и тут же снова растворилась. Тео наконец заговорил. Голос был тише обычного, без насмешки

— Что ты сделаешь, если я тебя поцелую?