Лето пахло спелой черешней и пылью, а их велосипеды, брошенные у забора, тихо поскрипывали на ветру. Денис, раскинувшись в тени старого дуба, щурился от солнца, наблюдая, как Илья перебирает струны гитары.
— Опять этот аккорд не берется? — дрейк усмехнулся, подтягивая колени к груди.
— Заткнись, — коряков бросил в него смятым листком из тетради, но уголки губ предательски дрогнули.
Тишина снова накрыла их, сладкая и густая, как мед. Ден потянулся за бутылкой воды, их пальцы ненадолго встретились — и оба замерли, будто пойманные на чем-то запретном.
— Хочешь, покажу, как правильно? — Коломиец вдруг встал на колени, закрывая собой солнце.
Коряков не успел ответить — теплые пальцы уже легли поверх его, поправляя постановку. Дыхание Дениса обжигало шею, а сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже через гитарный бой.
— Вот так, — прошептал светловолосый, но не убирал руку.
Илья смотрел в омут глаз Дрейка, и слова застревали в горле, превращаясь в невнятное бормотание. Сердце бешено колотилось, отстукивая какой-то неровный ритм, совсем не похожий на гитарный. Он чувствовал, как краска приливает к щекам, согревая их нестерпимым жаром. Пальцы Дениса, уверенные и теплые, словно прижигали кожу, заставляя забыть о нотах и аккордах. Коломиец тихонько повел его руку, направляя пальцы на нужные лады. —Чувствуешь? Нужно слегка надавить, чтобы звук был чистым — прошептал ден, и Ильпочувствовал, как мурашки побежали по спине. Голос Дениса звучал совсем близко, обволакивая теплотой и заставляя забыть обо всем на свете. Он попытался сосредоточиться на аккорде, но все мысли путались, и в голове была лишь одна мысль: «Не убирай руку» Наконец, Коряков кое-как зажал аккорд. Звук получился немного дребезжащим, но Денис одобрительно кивнул. — Вот, видишь? Получается! Еще немного практики, и ты будешь играть, как настоящий гитарист — сказал он, и в его голосе звучала гордость.

(Вы за Илью)